Online Cash Advance Online Cash Advance

Mar 17 2012

Референдум

Вроде бы совсем недавно было…

Референдум за Союз

Референдум за Союз

Я сказал “да” в тот момент. И “нет” ельцину и сопутствующей сволочи – чуть позже. Потому что даже едва совершеннолетним мальчишкой, не особенно любя и понимая свою страну, не хотел топить ее в крови и дерьме. Соответственно мразь из плакатика внизу вызывала и вызывает мою ненависть по сей день.

Дерьмократы-ряформаторы

Дерьмократы-ряформаторы

Я ничего не забыл и не простил. И пусть даже теперь к останкам бывшей моей страны отношусь весьма опосредованно, знаю точно – кое-кто мне очень серьезно задолжал. За всю жизнь. Может быть придет время и сочтемся, кто знает…


Feb 15 2012

Как вырастить чужака

Я очень не люблю свой народ. Не просто «не люблю», а на физиологическом уровне не приемлю, не хочу иметь дела с земляками. Их манера одеваться, поведение, голоса и поступки вызывают у меня непреодолимо отталкивающее чувство. Услышу родную речь – и скулы сводит, морщина лезет на лоб, внутренне напрягаюсь и перестаю разговаривать. Хочу быть в каком-нибудь другом месте, не общаться с ними, даже просто не слышать, о чем они говорят, не видеть их лица.

Ты уточнишь – а представители какого именно «своего народа» вызывают у меня такое отторжение? Православные ли богоносцы? Советские ли пролетарии? Эмигранты ли пархатые? Хипстеры с болота?

И я тебе отвечу – не надо вертеть жопкой. Народ у нас всегда был, есть и будет – один. Русский народ. Всеобъемлющий настолько, чтобы безболезненно включать всебя и кошерное, и халяльное. Пельмени с шашлыками и горилку с чукчами. Героев войны и гламурных пидоров. Мусоров, работяг, инженеров и дворников.

Вот этот вот свой огромный народ я не переношу на дух. Мне нравится думать, что это отторжение относится только к современным представителям русского народа, и только к худшим его представителям, но что-то мне подсказывает, что те же самые рефлексы сработали бы в любую историческую эпоху, по отношению к подавляющему большинству соотечественников. Обидно до чертиков, но вот так уж оно есть.

Тогда почему же я называю этот неприятный мне народ – своим, удивишься ты? Да потому что я родился и вырос среди русских людей, помню и понимаю их с детства, хотя взаимности это понимание не приносит, и принести не может в принципе. Потому что с точки зрения людей, среди которых я вырос – я всегда был чужаком. А с моей точки зрения они были враждебной, неприятной средой обитания, с которой я не имел ничего общего.

Такое отторжение может удивить несведущего – почему так? За что? Как получилось, что вроде в такую же школу ходили, те же мультики смотрели и музыку слушали… И вдруг на тебе – что личное общение, что выражаемые взгляды демонстрируют жесткое неприятие, ненависть, отталкивание такой силы, что как будто с инопланетянином разговариваешь. Совершенно чужой человек, хоть вроде и говорит на одном языке?

Ну что же, поделюсь маленькими хитростями и приемами, необходимыми для успешного выращивания такого вот злобного чужака. Да, дорогие мои – несмотря на то, что я пишу эти слова по-русски, многим, если не большинству из вас, я настолько же чужой, как какой-нибудь американец. Или даже жыд. Хотя нет, жиды и то роднее бывают!

Так вот для начала, ребеночек должен родиться в ненормальной семье. Такой, где папа «служащий», маму не лупит, водкой не нажирается, морды кому попало не бьет, не блядует, не ходит на рыбалку, и вообще не мужик. И мама чтобы не нормальная баба была – горластая, крепкая, хваткая – а такая, которая вырядилась сука и не хочет семки лузгать с девками. И чтобы жили в городе, но при том ковров на стену не вешали и хрусталь в серванте не копили. А в шкафах чтобы все сплошь книжки, да нерусские – переводные, про иностранцев.

Входишь в такую квартиру, и сразу понимаешь – логово чужаков. Нет, конечно же целлофановые пакеты, провода и залежи старых коробок повсюду торчат, и ковры хоть на пол, да постелены. И если на балкон выйти, то там нормальный такой, родной срач – но не накурено. И какие-то непонятные фотки на стенах. И иконы висят – не чтобы молиться, а потому что искусство. Все не как у людей.

Это городское семя – уже тревожная вещь, но ведь на родине у нас и города как деревни устроены. Что не «раён», то бывшая деревня. С необоримой надобностью отлупить забредших в чужой угол, с пьянками на детской площадке и заваливанием друг к другу в гости без предупреждения. Ну не виноваты же люди, что вместо нормального центра села понатыканы трубы для выбивания ковров, и песочницы с карусельками! А им может выпить надо, поорать, в морду залепить…

Поэтому одного города мало – надо, чтобы семья будущего чужака была по сути своей выпендрежной, отдаленной от народа. Чтобы работали кем-то шибко умными, вроде архитекторов или журналистов. За границу ездили, и дружили только промеж себя – а простыми, нормальными людьми брезговали. Чтобы пацаны им гаркнули чего похабного в спину и поржали, а те бочком-бочком, и к себе в квартирку, и чтобы не видно их там было. Ну тоже блядь выдумали – все на смену или со смены идут, а эти на выставку, картины какие-то смотреть! Пидоры.

Опять же, выскочки должны быть не православными. Не, ну нормальные мужики тоже особо в церкви не пасутся, но на пасху-то яйца крашеные жрут, и крестик на волосатой груди обязательно носят, чай не нехристь какая. И если во храме случайно окажутся то, понятно, перекрестятся и благословение от батюшки примут. А эти – которые не наши – они же атеисты все! То что в бога не верят это ладно, но они ведь народ не уважают, крест не носят! Чужая сволочь, понятно.

Так вот когда в такой семейке рождается ребенок – родителям категорически нельзя отдавать его в ясли, а тем более в садик. Пусть с мамой растет, книжки детские читает, играет в развивающие игры – вместо того, чтобы драться со сверстниками и болеть общими болячками. Так с самого начала в чужака закладывается отторжение от коллектива. И коллектив его тоже начинает отпихивать – спросят потом в школе, в какой садик ходил? А он ни в какой не ходил, маменькин сынок! А они-то все ходили, и друг-друга еще с садика знают. И детям сразу становится понятно – кто свой, а кто чужой.

Чужак должен быть очень домашним, любить своих родителей, искать в них защиту и понимание – и этим дополнительно отстранять себя от других детей, ищущих защиты и понимания в собственной маленькой стае. Еще хуже, если учителя или родители действительно помогают чужаку, спасают от остальных – вот тут всенародная ненависть гаду будет гарантирована!

Если более сильный из стаи окажет покровительство – это ладно, сильному «из своих» можно. А вот если родители – тут гаденыша будут давить до упора, хотя бы из протеста против власти взрослых-дураков, да и вообще внешних по отношению к родной стае факторов. Это-ж все равно как милицию вызвать, когда тебя дворовые гопники побили – никто не простит. Даже самые уродливые девки будут губы кривить на слабака, который проявил себя стукачом.

Школы чужаку избежать не получится, и социализироваться он в ней не сможет никак. Потому что, зараза такая, еще с дошкольного возраста умеет читать, да небось мама с папой еще и репетитора наняли, чтобы научить его на скрипочке играть. Все нормальные дети играют в хоккей, а этот урод на скрипке! Еще бы балетом занялся, пидореныш. Вдобавок училки-дуры добавляют, хвалят чужака за такие его несправедливые достижения, а другим детям может завидно. Может и просто неприятно – они-то ничем не хуже, да более того – лучше, ведь он чужак, урод! Дружить не умеет, в походы не ходит, в лагеря не ездит, курить за столовку не бегает, и после школы не тусуется вместе со всеми… Одиночка хренов, чужак – домой идет, к мамочке.

Еще и жувачку иностранную жует, сука. Или джинсы носит. За такое в нашем народе, блять, кровью платят! У других же людей нет такого, им чувство твоего незаслуженного превосходства мучительно. Ведь в народе как положено: Лучшее – пахану, потом его уважаемым людям, остальное поровну между простыми, а объедки лохам. А если ты из толпы выделяешься и лучшее пытаешься себе зажилить, так отобрать у тебя выпендрежную цацку – посконное, сермяжное право и подлинная народная справедливость. Если не отобрать – то хотя бы испортить, чтобы ты, падла, помнил свое место и не выделялся. И попытку такую тебе еще припомнят, не сомневайся…

А тут еще мамочка, не исключено, сообразительна – и подзуживает свое чадушко, что драться не надо, надо быть умнее. И не пускает в секцию бокса или борьбы, чтобы не покалечили. И даже наоборот, записывает, к примеру, на бальные танцы – красиво же! Вообще чем больше чужак мужского пола похож на девочку, тем лучше. Созревающие подростки будут осознавать в нем не только интеллектуально, но и сексуально неполноценного – и относиться будут по всей строгости рабоче-крестьянского самосознания. Петуха – под шконку!

Вот детишки поймают чужака на перемешке и так строго спросят – мы почему во дворе тебя не видели? Ты с кем дружил? Почему с мамой гуляешь, ссышь что-ли? Ссышь ссышь, не отмазывайся, ссыкло! Хочешь в морду? А под дых хочешь? И пока чужачок что-то такое лепечет и пытается не потерять остатков вычитанного из книжек про рыцарей и пиратов «достоинства», кто-то из слабачков – но своих, из компании – как ему на спину плюнет! И всем смешно, и чужаку сразу понятно – какое он говно против коллектива. Ну а там его и отмесят слегка, чтобы место свое помнил. Не сильно, но больно. Больно и обидно, как в шутке говорится.

Хотя если забрыкается чужачок – тогда и ногами потоптать не жаль, тем более когда много на одного. Народ – он только в книжках дурацких любит «стенка на стенку», благороден и трудолюбив. А в жизни – знает отлично, кого нагнуть, а от кого потерпеть. И норовит ткнуть ножиком исподтишка, или ударить чем тяжелым сзади, ну и уж конечно – навалиться толпой на одного. Это святое, с превеликим удовольствием. Разве что вожак захочет покуражиться и отлупить слабака перед своей стаей – вроде поединка «один на один, до первой крови». Но только жертве в таких «поединках» обычно все равно руки придержат, чтобы конфуза не вышло. За такое вожак держателям благодарен бывает, жувачкой конфискованной поделится.

Кстати, почему я все время представляю чужака физически слабым? А потому что он должен быть таким. Либо мелким хиляком, либо толстым жирдяем, либо дылдой никчемной. Крепкие, жесткие ребята с хорошей животной харизмой в чужаки не годятся – родители должны применить все усилия для того, чтобы он случайно не стал альфа-самцом. Вся же работа пойдет насмарку! Нет, пусть занимается ненасильственными видами спорта, ходит в музэи, а по деревьям не лазит, это же фууу, неинтеллигентно – надо быть выше этого…

Родители чужака должны прикладывать немалые усилия, чтобы их чадо преодолело предпоследнюю надежду социализации, и не попало «на улицу» из подросткового протеста в старшем школьном возрасте. Особенно по нынешним временам, когда чужакам легко стать наркоманами – это практически единственный оставшийся для них вход в «коллектив» после всего предыдущего отторжения. Сторчаться, спиться с дворовой гопотой – и хотя бы в таком позорном виде найти себе место в «опчестве». Торчок и алкаш – он все-таки один из своих, пусть и на самом дне социальной иерархии. Юродивый, но не одиночка, который на скрипочке пиликает и модельки самолетов клеит.

Но допустим, наш чужак благополучно пережил пубертатный возраст. Пошел в институт – и потому в армии его не добили. Армия чужакам противопоказана! Во-первых, они совершенно не хотят защищать окружающих. А во-вторых, это последний бастион животной иерархии – если школа не добила, армия уж точно доломает. Видели в новостях страшные рассказки про замученных солдат? Это чужаки, которым не повезло. Детишки до них все-таки добрались и опустили, как положено.

Так что безо всякой армии – начитался наш чужак умных книжек, получил свой диплом (студентишко, гнида такая) и устроился, наконец, в какую-нибудь «контору». Не на завод же, в самом деле! Там пролетарии зашпыняют, жить не дадут – а в «конторах» большинство тетенек, да и дяденьки там – тоже как тетеньки. Удача! Или нет? Физическое доминирование наконец-то ликвидировано, но вместо него получается шикарный змеятник в стиле кинофильма «Гараж». Целая куча чужаков и стервозных бабенок шипят, гадят, изгаляются, тужатся вытянуть себе побольше, подсиживают, сплетничают…

Правильно выращенный чужак проиграет борьбу за место под солнцем и здесь. Он и взятку дать нормально не сумеет, и подружиться с кем надо не сможет. А уж начальству «жопу лизать» ему и вовсе западло, хоть и приходится постоянно. Везде, везде на горе чужакам существует в той или иной форме ненавистная социальная пирамида, не дающая развернуться яркой, творческой индивидуальности.

Поэтому последний завет, который смогут донести до своего чужака родители – наказ «валить из этой страны». Туда, в заветный западный мир, где животные взаимоотношения подавлены властью капитала и где каждый – абсолютно каждый! – живет сам по себе. Защищенный от соседей, конкурирующий с ними, не зависящий от них. Эта волшебная перспектива не может не радовать чужака, и вот он старательно собирает и подает свои бумажки в чужачье консульство.

Ну и что, что люди, представляющие страну чужаковой мечты, поначалу кажутся грубыми и бессердечными? Это все неправда, чужак же знает, как оно – с детства «голос америки» слушал. И потом, это же просто пограничные мужланы, обслуга – но там, в стране чудес, его наконец-то ждет заслуженный почет и признание! Как сейчас помню еврейскую бабушку в посольстве США: «Таки почему ви мине делаете отказ?! Я хочу в Амэгику, я очень люблю вашу стгану!» Выпер ее за порог плюгавый, низкорослый морпех, обвешанный всякими военными цацками, грубо взяв за локоть. Не оценил любви.

Хотя некоторых чужаков, действительно, ждет успех за бугром. Чем черт не шутит – может быть родителям удалось вырастить свое чадо элитным балеруном или пианистом, доктором, или хотя бы физиком-теоретиком. Такие люди действительно выигрывают от переезда в атомизированный мир Запада. Серьезная зарплата, хорошая работа, дорогой дом и машина, уважающие твою индивидуальность соседи, полная изоляция от плебейского «опчества»… Мечты сбываются.

Но не для всех. К сожалению, многие из чужаков лелеют лишь ложное ощущение собственной значимости, а сами не способны ни на что особенно полезное. Такие быстренько оказываются в положении «вообще-то я авиационный инженер, но в этом сраном Нью-Йорке мне приходится работать таксистом». Или разносчиком пиццы. Бедные чужаки – Москва или Киев остались далеко позади, а вот ссаные треники, хилые ручонки и осклизлые губешки в неряшливой седой бороденке никуда не делись! Только и остается бедолагам, сидя в говеной квартирушке на окраине, изливаться ядом на проклятую совдепию и злиться на тупое быдло, не понимающее пронзительной тонкости Мандельштама, Окуджавы и Галича.

И вы спросите меня – зачем же выращивать таких очаровашек? На кой черт они нужны прогрессивной общественности, бережно относящейся к традиционным ценностям? А я вам отвечу – да без них, уродов, никак. И чужаковские ссаные треники, и совестливая борьба за рукопожатость – это крайности, а вот выделяющиеся из серой толпы животных люди, способные создавать что-то новое – острая необходимость, особенно для борящегося за выживание среди бодрых соседей государства. Правильно используемые чужаки придумывают уйму всяких полезных штуковин – от плоских телевизоров до гуманитарных бомбардировок. Из них получаются жестокие, упрямые менеджеры, насаждающие свирепую дисциплину и выжимающие до последней капли силенки ненавистных им «пролетариев».

Западный мир сумел создать систему, в которой «чужаки» удачно востребованы. Их странные идейки приносят деньги, большие деньги – от чего и чужакам перепадает. За что их берегут, и не позволяют «опчеству» топтать чужаковские индивидуальные особенности. Пусть хоть за собак замуж выходят. Поэтому чужаки боготворят и берегут атомизированное, монетизированное общество, где частное превыше общего. Снимают про него хвалебные фильмы и искренне ненавидят «тоталитарные режимы».

А вот в России так не получилось, при том, что ей вечно приходилось «догонять и перегонять», потому что прогресс приходил извне, а косность – сидела внутри. Правительства российские и рады были бы использовать мутантов на благо родины, да вот беда – простые люди их давят, обижают и издеваются! В результате Россия традиционно занимается экспортом чужаков и импортом готовой продукции – за что цивилизованный Запад ей искренне, исторически благодарен.


Oct 3 2011

Октябрята убивали октябрят

Захватывающе интересно читать о событиях, к которым ты имел какое-то отношение, в изложении профессиональных историков и аналитиков. Замечательные люди — прозорливые, сведущие, все отлично понимающие. Все-то они законы знают, обо всех приказах в курсе, кто в чем виноват — разбираются великолепно. Картина происшедшего стройная и непротиворечивая, точки над ё расставлены безоговорочно. Правда как-то так получается, что из одних и тех же событий у разных специалистов вырисовывается совершенно разная картина — но это не страшно, главное читать тех, кто на твой вкус звучит наиболее убедительно.

Так вот и сейчас — очередная годовщина кровавого ельцинского октября, контрольный выстрел в голову коматозной страны. Специалисты не дремлют — рассказывают, переживают, все объясняют нам, неразумным. Оказывается — это мы, быдлятина тупая, тогда сплоховали и не погибли геройски за родину, отчего она стухла. Это нам не хватило просветленности экспертов, чтобы четко оценить обстановку, сплотиться, организоваться, и беспощадно разгромить исчадие ада на взлете, не дать ему погубить наше светлое будущее. А мы вместо этого водку жрали и в телевизор смотрели, олухи.

Ну, наверное, так все и было — экспертам виднее. А вот у меня остались в памяти какие-то свои глупенькие и ограниченные зарисовки, и я хотел бы ими поделиться — просто так, чтобы не забылось.

Так, чисто для затравки — никаких особенных оснований подозревать, что грядет рубежное свершение, у народонаселения не было. По телевизору показывали, а промеж себя рассказывали одно и то же — кого-то убили, кого-то ограбили, цены растут, деньги обесцениваются, сбережения пропали в никуда, промышленность разрушается, медицина и без того паршивая — а тут совсем говно стала. В магазинах продают отраву, улицы засраны, телевизор изрыгает из себя черт-те что, и даже жванецкий уже не тот — шутки совсем не смешные.

Но при этом, конечно, каждый твердо знал — раньше было хуже! Сами ведь в то время жили, вот и по телевизору говорят — было ужас как. Нищета, голод, все по талонам, работы нет, все вокруг серое. А теперь — новые русские. Мочат друг-друга в каждом придорожном лесочке, пальцы кидают, паяльники в жопу вставляют, золотые цепи носят, на мерседесах ездят. Мои бывшие однокласники мечтали быть рэкетирами, рассуждали о таинственных «понятиях» и с презрением смотрели на быдло, которое надо стричь.

Ну и все в таком духе. Вот труп лежит неубранный — упал человек возле троллейбусной остановки в шесть вечера, к десяти подъехала скорая, «доктора» покурили возле мертвого, да так и уехали через полчасика. А покойничка забрали потом, где-то после полуночи уже, просто какие-то люди на рафике. Все на виду, возле станции метро «Сокол», Ленинградский проспект.

Вот автобус «пазик» горит — никто не тушит, потом пожарка лениво заливает каркас. А вот тетку трамваем зарезало — толпа собралась, стоит и смотрит, как трамвай на домкрате приподнимают и тетку выковыривают. Говорят — голову ровно напополам колесом, но рассмотреть никак — большая толпа, человек тридцать, стоят плотно. Остальным не видно, а хочется.

В новостях что-то про парламент говорят — мол Руцкой и Хасбулатов, известные пидорасы, что-то с кем-то делят. Анпилов тоже что-то говорит. Жириновского не слышно, а интересно — что скажет? Сигареты дорожают, и набивают в них совершеннейшее говно — палки как из веника, тлеют и воняют. В колбасе «салями-столичная» здоровенные дырки, заполненные по краям слизью, а сама колбаса пересушенная и дорогущая. Хлеб, правда, по-прежнему классный и недорого. Работы нет, а что есть — дрянь, и зарплаты идиотские. И так день за днем.

Постепенно новости из парламента учащаются — пиджаки в нем что-то прям как будто серьезное мутят, вроде как даже против Ельцина — га-га-га, это его придворная бандитская кодла, с которой он все свои делишки проворачивал, на хозяина поперла? Сдуру что-ли? Не смешите.

Ну а потом вдруг в какой-то день раз — и по ящику офигенная свара! Демонстрации с флагами — всех цветов! Гаврила попов куда-то сдриснул вроде! Толпы людей дерутся с ментами! Хлебовозки какие-то несутся со всей дури прямо через толпу, и одного мента — шмяк, и в лепешку между собой, только щит в сторону улетел! Невзоров вроде первый показал, прокомментировал, как всегда, мастерски, заслушаешься. Врет ведь, но как врет — молодец, мастер. Или это не Невзоров уже был? А кто? Не первый же канал…

И тут танки — точнее, БМП. Рокочут, крошат гусеницами асфальт, ползут долгой колонной прямо из туннеля на Ленинградке. Круто — как в 91! Может хоть на этот раз чего устроят, а то задолбали тогда — катались-катались, и все бестолку, даже не постреляли толком. Ну, хотя говорили-то всякое — Стас Намин и Артемий Троицкий по радио SNC с большим авторитетом, помню, объясняли про артиллерию, накрывающую центр, и танки, давящие толпу. Говорили, что надо с этим что-то делать, и что столичная компьютерная сеть фидонет, в которой все сплошь потаенные профессионалы, доносит самую точную и своевременную информацию, там все свои. А тут — SNC нет, а танки есть. Что за жизнь.

Многие эксперты сейчас упрекают, что мол надо же было понимать — приказ такой-то, людоедский, и ахеджакова с акуджавой крови жаждут. А мы все хрень какую-то слушали, что типа какие-то солдаты полезли под шумок на территорию американского консульства, и там их охрана пристрелила как собак — всех четверых. Или шестерых.

Эксперты говорят, что мол вся передовая молодежь и гости столицы собирались в правильных местах и сражались с антинародной властью. А я вот, извините, ни разу не видел ни одной хотя бы листовки, которая бы говорила — куда прийти, чтобы дали автомат. Ну и в новостях показывали опять Хасбулатова с Руцким — мол типа ум и храбрость в одном флаконе, конституционный строй в опасности, надо защитить! А я такой — кого, блять, защищать? Этих? Да вы, извините, охуели совсем. Только что сколько войн было, и еще идет, и теперь надо своим телом героически прикрывать одних уродов против других… Да ну маразм.

Но месилово с захватом мэрии показали славное — реально народ гонял ментов, отнимал у них дубинки и каски, скакал потом с ними по набережной, куда-то носился, стоял, опять носился. Появились первые военные лидеры — Анпилов, не уступающий в дуболомстве ельцину, и Макашов со скрученными ушами, в беретке. Говорят — мэрию взяли, ну ладно что там подожгли малость, теперь надо к телецентру, обратиться к народу!

Было странно — вас же, пардон, уже показывают по ящику — чего вы не обращаетесь? И если не телевидение, то по радио — никак? Маяк-то тогда все еще по советской привычке на каждой кухне висел. А тут тебе и CNN, и ВВС, в прямом эфире показывают, как новенькие танки (вроде Т-80? Ух ты!) выползают на мост, дергано разворачиваются, и херачат из пушек по парламенту. А там черная копоть, огонь местами, бумажки из окон летают, как американцы из башен-близнецов, и занавески какие-то по ветру мотаются наподобие белых флагов…

Ну и, конечно, опять слухи. Что опять кого-то танками подавили, и солдаты везде, всех мочат, ужас просто. Брательник мой Саня сходил на разведку, сказал — перепуганные до усрачки солдатики ныкаются в подъездах, орут «уебывайте отсюда, стрелять будем!» всем проходящим. Где-то и впрямь стреляют, а народ опять к мэрии, и оттуда на грузовиках к телецентру. Саня не будь дурак, поехал. Но потом где-то с колонны слез, и как выяснилось — совсем не зря.

Уверен, знатоки тех событий, с хронометражом на руках и точными списками всех неопознанных погибших, легко укажут мне на то, что я путаю и перемешиваю события, что все было не в той последовательности и вообще не так.

Но ребята, я же был там. В том самом городе, в те самые дни. Взаправду. И кто тоже был, если не соврет, подтвердит — там был бардак и пиздец, и никто из окружающих ни черта не понимал. И было не страшно, но глупо и непонятно. И хотелось что-то отважное сделать, только где и как? Ну и главное — совершенно не было ясно, где взять автомат. А без автомата под автоматы лезть — не прикольно.

Так что по-хорошему, дорогие мои постфактум-эксперты, это сейчас кристально четко видно — куда надо было бежать и за кого воевать. А в тот момент в толпах людей не нашлось никого с мозгами, организаторскими способностями, или хотя бы совестью. И вместо дела — бывшие октябрята начали массированно убивать бывших октябрят, вот и все.

Их было много — с разных городов большой страны. Менты и приезжие, солдаты и депутаты. Кого-то там благородная Альфа вроде вывела из белого дома. А вот депутата Травкина отмудохали с переломами и разрывами тканей. Руцкой истерически тряс губами на прямом проводе с ельциным, умоляя не портить шкуру, а каких-то несчастных дурней из патриотических клубов жгли и крошили в месиво перед телецентром.

А потом пришла тьма. И короткие очереди под окнами в час ночи. В одну ночь какие-то менты просто так стреляли по витринам магазинов и ларькам возле метро. А в другую стреляли более активно, так что я даже проснулся и выглянул сбоку — увидел медленно выкатывающуюся на бордюр таксистскую Волгу, выехавшую из туннеля, с покрошенными пулями окошками. В ней никто не шевелился, и группка ментов в обычной одежде, с фуражками и короткими автоматами, неспешно приближалась к машине — пересмеиваясь и что-то обсуждая. А один из ментов остался собирать гильзы с земли — а те все раскатывались, потому что дорога шла под уклон.

Только что вернувшийся из армии паренек Слава хрипло орал, как он убивал красно-коричневую сволочь и требовал уважения к себе, задирая рубашку и показывая розовые, свежезажившие дырки от пуль в боку. Случайно встреченные спецназовцы из Витязя, уверенно посмеиваясь, вспоминали, как они «ебнули с КПВТ» по каким-то зевакам, наблюдавшим шоу на Пресне с крыши здания.

Другой случайно встреченный мент в меховой поддевке орал, что он из Перми и московских ненавидит. Тыкал мне в лицо автоматным стволом, передергивая затвор, и требовал сказать, хочу ли я, сука, щас умереть. Он был на коксе, а его начальник — бухой, и потому миролюбивый, предлагал отпустить меня на хуй, пусть бля идет.

Еще один случайный знакомый, работавший на санитарке, рассказывал, как у них был забит морг на сто трупов, а их все привозили. И как там была девочка лет 16, у которой ноги были практически оторваны пулеметной очередью. Рассказывал про трупы со следами пыток, обгоревшие, изрезанные, переломанные. Неприятная у него была работа.

Ну и вот как-то так оно постепенно утихло и переросло в привычное торжество молодой расийской дямохратии — с «голосуй сердцем», «да-да-нет-да», Менатепом, МММ, пацанами на стрелках, войнами по всему югу, непрекращающейся ложью и предательством. Мерзостью, ставшей нормой.

Крысы на помойке рвали куски пожирнее, голуби кружились вокруг, надеясь, что и им что-то достанется — а черви с опарышами слепо ворочались в зловонной каше, так ничего и не понимая. Ну и я, такой же глупый, как и все, ныкался в своем углу и думал, что раз октябрята убивают октябрят — это и есть гражданская война, конца которой не видно. И делать мне в ней абсолютно ничего не хочется. Даже просто находиться в центре событий, а уж тем более героически за кого-то там умирать. Такая вот невкусная простота.

С годовщинкой.


May 26 2011

Власовские звезды

Толь, ну этот же пластилин не желтый ни фига! Он какого-то поносного цвета…

[Тетя Лида]

Модель рекомендуетс окрашивать специальными красками для пластиковых моделеL выпускаемыми предпри тием «ЗВЕЗДА»

[орфография оригинала инструкции по сборке модели 1:72]

Когда сын наших знакомых при встрече подарил мне игрушку – сборную модель штурмовика Су-25 в семьдесят втором масштабе – я был очень тронут. И даже взволнован. Еще бы – последний раз лепил что-то такое в старшем школьном возрасте, лет двадцать с лишком назад! «Эти модели, они не очень хорошие», честно сказал Илья. «Мы с папой пытались собрать одну такую, но забросили, не смогли доделать». Хороший мальчишка.

Спасибо за предупреждение, дружище – но я же матерый моделист, каких только моделей не перестроил за свое счастливое советское детство. И кордовые, и радиоуправляемые, и масштабные, и бумажные… Лепил катера и самолеты, машины и домики для ГДР-овской 12 миллиметровой железной дороги. И с деревом работал, и с пластиком, с чем угодно. Благо стоило оно все сравнительные копейки и было повсюду – разве что за железнодорожными моделями приходилось мотаться в Детский Мир. Ну и чехословацкие модельки мне подарил приятель Артюха – у него бабушка куда-то там ездила, и привезла. А так-то и местный магазин игрушек был вечно забит всяким, и в кружке при Дворце Пионеров материала и инструментов было навалом.

Хотя ситуация именно с масштабными пластиковыми модельками была дурацкая. СССР закупил у обанкротившегося английского Фрога порядком изношенные промышленные линии, в результате миллионы советских детей дружно лепили из неуклюжих деталек Москито, Свордфиши и Хантеры. Мы совершенно точно знали, где какой ствол торчит у Р-61, и где у Лайтнинга радиаторы, но при этом совершенно не представляли, как выглядит уже два десятка лет как угнанный за бугор МиГ-25. Последним словом авиатехники считался МиГ-23, но и его моделек в магазинах не было. Школьный неприятель Руслик вообще нарисовал у себя на дерматиновой школьной сумке Мираж III, и всем рассказывал, что это лучший в мире истребитель.

Аналогично обстояло дело и с железными дорогами – немцы тщательно, качественно и красиво воссоздавали мир своих собственных «железок». Дистанционно переключаемые стрелки, новые и старые локомотивы, орды интереснейшего вида вагончиков – но где, пардон, были при этом наши умельцы? Почему советский ребенок отлично представлял, как выглядит прототип локомотива BR91 Мекленбургских железных дорог, но не узнал бы в упор отечественную «Овечку»? Идиоты. Такую волну добровольного детского патриотизма и интереса к технике просрать.

Кстати, республики в этом смысле были поумнее центра – помню, когда мы ездили на Азовское море, там продавались отличные книжки с развертками бумажных летающих моделей, под названиями «харкiвский лiтак Лавочкина», или что-то в этом роде. Самая свежая русскоязычная книжка такого плана из моей библиотеки датирована аж 1951 годом. И книжка, кстати, отличная – сразу видно качество Сталинской эпохи: Точные чертежи, интересный и познавательный текст, отличные иллюстрации, но главное – построенные модельки великолепно летали, давая возможность ставить множество экспериментов, открывая перед ребенком мир практической аэродинамики.

Впрочем я отвлекся, давайте-ка вернемся к подарку…

Коробка выглядела вполне презентабельно. Логотип в виде советской звезды цвета власовского триколора, множество предлагаемых моделек отечественной летающей и ползающей техники на вкладыше. Довольно скверного качества, но на первый взгляд читаемая простыня инструкции, небрежно сложенная пополам. В подарочном наборе прилагались клей, краски и кисточка – ну прям Европа! Раися вперде и вообще чудеса рынка и демократии. Типа наконец-то наши смогли.

Смогли, ага. Сделали все в русской национальной традиции – что не спьяну, то через жопу. Разве что обертка вышла поярче.

Да и даже обертка – в мое время школяры обменивались «боковинками», отрезанными от буржуйских коробок фирмы Novo цветными проекциями моделей. Глядя на них, собственные модельки было удобно и легко раскрашивать. «Звезда» изобразила две схемы окраски прямо на сборочном чертеже – и обе в черно-белом варианте. Причем краски прилагалось только на первый вариант – второй требовал еще одного цвета, который в подарочном наборе отсутствовал. Экономика должна быть экономной, да-да. Ладно хоть на крышке была цветная картинка Су-25 – не Петровский, конечно, но лучше, чем ничего.

Ну а дальше начался цирк с конями… Видели бы вы эти фугаски. Ну кто догадался распотрошить хвостовое оперение ФАБа так, чтобы из четырех «крыльев» два были на бомбе, а еще два – на литнике, причем соединение с литником идет в упор, и размером в четыре раза больше детали? То-есть отделяя эти крылышки даже тоненькими кусачками, неизбежно покурочишь. Так что я аккуратно перекусил их, вытащил половинки размером 2-5 миллиметров пинцетом и склеил заново. Идиотизм… А потом еще на эти крылышки присобачивается кольцо «стабилизатора», толщиной с саму бомбу. Сколько я это кольцо подтачивал, чтобы стало потоньше – пестня…

Остальная сборка была в том же духе. Подгонка там, подпилка тут. Что-то приходилось вытачивать из кусков отливки, что-то очень основательно выправлять по месту. Нет, качество все-таки было чуть получше, чем у старых «нововских» моделек! Те-то вообще были все наперекосяк, не совпадающие никаким боком и не соответствующие никаким нормам точности. Опять же, у модельки от Звезды внутренняя расшивка – не надо мучиться, выскребывая швы между листами «алюминия» при помощи шила.

Деталей в наборе не так много, и унификация (например, пилоны подвески вооружения) вполне грамотная. Опять же, сделаны детальки с запасом, так что их можно подпиливать – это гораздо лучше, чем сделанные «впритык» кривульки, которые приходится наращивать с помощью шпаклевки. Но, например, носовая часть фонаря – прямоугольная, а посадочное место под нее – овальное. Что с зазорами-то делать, не подумали? И это на самом заметном месте…

В то же время, если пропорции модели процентов на 80 соответствовали оригиналу, то «мелочи» типа формы антенн, стоек шасси, малых воздухозаборников, расположения люков и прочего – просто фантазия авторов. Отдаленно напоминает что-то настоящее, но не более того. Так что я бы не сказал, что это масштабная «копия» –просто игрушка, смахивающая на прототип, если не особенно прилядываться. До серьезных наборов продукту Звезды очень и очень далеко.

А вот простыня инструкции не годилась даже на подтирку. Детали нарисованы плохо, сама схема оказалась неточной (особенно позабавило изображение подкосов главных стоек шасси), а мешанина с разными вариантами сборки превращала и без того полуосмысленный рисунок в полный бардак. Зато подписи к «чертежу» были на русском и английском, а краткая историческая справка аж еще и на немецком, испанском и итальянском!

Так и представляю себе несчастных буржуев, матерящимися себе под нос на разных языках: Porca maladetta! La concha de tu madre! Der teufel soll das alles buserieren! For hell sake man that’s a piece of crap!” Ну серьезно, принимающие решения персонажи из Звезды – вы действительно думаете, что кто-то будет это покупать за бугром? Лепить советские штурмовики вместо своих собственных? Буржуи, в отличие от нас, крайне патриотичны, и все эти трогательные «ястребки» и «ишачки» для них – четкий образ врага. А звезда для них не лучше свастики, так что может вам еще и над логотипом подумать, раз уж метите на экспорт?

Нет, конечно, редкие фанаты найдутся и на советский хеви метал, но я не думаю, что им будет очень весело строить звездовские модельки из кривого набора – особенно когда их местные магазины забиты чем угодно, от Ревелла до Хасегавы, и наши с вами вражеские самолетики с танчиками там вполне присутствуют.

Я почертыхался, но все-таки закончил модельку Су-25. Сделал «стояночный» вариант с отвисшей лесенкой и убранными воздушными тормозами, и полной подвеской. Подвеска дурацкая, потому что висит вся номенклатура подряд (задание-то какое было на этот вылет, а?) Зато смотрится пальцасто. НУРСы толстыя и тонкия, баки подвесныя, сайдвиндеры-шестидесятки, бонбочки сотые – как будто на показуху перед начальством самолет вырядили…

Если напрячься и отвлечься от мешающих деталей, можно себе представить, как какое-нибудь мудло типа Руцкого, пыхтя, лезет в кабину на фотосессию. Или национальный герой независимого Азербайджана Курбанов, поблагодарив помощников Мамедова и Кулиева, вот-вот угонит Сушку в Евлах – чтобы потом осыпать фугасками спящие армянские деревушки. Или какой-нибудь безымянный россиянский летеха понесется помогать Шамилю Басаеву мочить грузинских мясников и украинских нациков в абхазской заварухе.

Увы, история неплохого советского штурмовика Су-25 написана, в основном, грязью. То он защищал будущих участников российских бандитских группировок в Афганистане, то убивал мирное население собственной страны во время парада суверенитетов, то превращался в ошметки под американскими бомбами на далеких арабских аэродромах… Помнится, ильюшинцы упрекали суховцев в отсутствии бортового стрелка – и в настоящей войне это может быть и вышло бы боком, да только сушке пришлось, в основном, потрошить беззащитное человеческое мясо в пользу всяких уродов – на кой там бортстрелок?

Но я снова отвлекся от модельки, прошу прощения!

Финальным аккордом стало размалевывание ероплана. Прилагавшаяся к набору краска фирмы Звезда оказалась феноменальной пакостью. Не годится даже на грунтовку, цвета просто чудовищно мерзкие (поносного цвета, ага). Фактура уродливая, на пластик не ложится вообще. С огромными мучениями «раскрасив» этой шмазью две ракеты и радиопрозрачную законцовку киля, я изругался и купил несколько баночек Хумброла. Буржуйская краска не соответствует советским цветам, так что общий вид Сушки получился как раз на уровне суверенных дерьмократических разборок – не пойми, что и кем покрашено. С другой стороны, уровень военного «искусства» этих войнушек как раз был таким, что серьезный камуфляж все равно оказывался побоку.

Декали… Ну, вы поняли, да? Приборную панель пришлось изображать с помощью серебрянки и зубочистки – прилагавшаяся «переводилка» не соответствовала панели по размеру. Звездочки с номерами испоганить трудно, хотя Звезде это удалось – напортачили со сведением даже двух цветов. Акулья пасть на носу вообще ни к селу ни к городу, разве что поржать, как акула плюется зубами из пушки… Так что зубы эти вместе с белогвардейскими флажками и прочими двухголовыми чернобыльскими курами я отправил в мусор, ограничившись двоящимися, словно спьяну, бортовыми номерами и политически некорректными звездочками.

Кстати о пятиконечном красно-коричневом символе. Помимо кривых моделек самолетиков, судя по картинкам из каталога, Звезда выпускает еще и множество кривых моделей танчиков, корабликов и солдатиков разных стран мира. Иностранцам покупать модельки своей собственной техники или фигурки солдат в исполнении какой-то там коммунистической раши по меньшей мере странно (да, все знают, что раша коммунистическая – под управлением бессменного диктатора путина, спросите у кого хошь на yahoo Canada!) Повторюсь, но у буржуйских детей «своих» танчиков и солдатиков местного производства навалом, незачем из-за океана чужое за бешеные деньги везти.

Стало быть, Звезда все-таки работает на внутренний рынок, подавая пример толерантности. Потому что на каждую группу советских солдатиков и танчиков приходится одна, а то и две фашистских, для баланса. На коробке гордо написано, что такой расклад одобрен Министерством Образования Раисянской Федерации. Кто бы сомневался… Так и представляю себе пивного папашу из числа мобильных и эффективных лавочников, приносящего в подарок дитятке коробку с бомбардировщиком Юнкерса: «Вот, сынок, лепи! Наши цивилизованные европейские соседи, немцы, много коммуняк покрошили на этих самолетах… Помнишь бабку Машу? Эту, из деревни, грязная такая, больная, все тебе пыталась яблоко червивое всунуть? Вот ее вместе с другими совками такие Юнкерсы бомбами лупили – небось не забыла еще, быдлятина старая!»

С другой стороны, отечественной боевой нано-технике в наборах Звезды почему-то противостоит американская. Как это так?! С ними Россия в последнее время вроде бы не воевала, даже наоборот, подмахивала, как могла, целую четверть века. Нет уж, если делаете набор фигурок «спецназа», так извольте поставить им в противовес исторически верных противников – например, героических борцов за независимость Чечни! И чтобы несколько наборов, как минимум «зиндан с русскими рабами», «лезгинка старейшин тейпов перед дворцом Дудаева» или «беременные бабы из Буденовска под дулом автомата отважных чеченских бойцов». Непременно сделайте диорамку «правозащитник Серж Ковалев, американские инструкторы и журналисты НТВ с одобрением наблюдают, как чеченцы отрезают пленному русскому солдату голову» или «чеченские дети смеются и кидаются грязью в распятого на столбе старика – последнего русского в поселке».

А вообще представьте, если уж не зевать с толерантностью и не париться по поводу патриотизмов, какой простор для десталинизированного, православного бизнеса открывается! Например, подарочный набор «концлагерь Освенцим». В праздничном варианте к девятому мая прилагается группа эсэсовцев, пристреливающая ленивых русских унтерменшей, не желающих работать по причине истощения. Или набор «фильтрационный пункт ГУЛАГа», с дополнением «НКВД-шники травят овчарками героев ташкентского фронта»…

Главное не переусердствовать. Не дай бог, слепишь что-то типа «собери два концлагеря серии premium и получи набор газовых камер в подарок». Тут сразу сработает отточенная прессой ассоциация с холокостом, и евреи вам яйца оторвут – не успеете Звезду в Свастику переименовать. Они-то как раз свою историю помнят, в отличие от русских.

В общем и целом, поделка фирмы Звезда ушла на шажок вперед от полувековой давности отливок английской фирмы Фрог – но до современных, качественных масштабных моделей ведущих производителей ей как до небес. Качество набора средненькое, документации – очень низкое, краски вообще никуда не годятся. Из всего набора мне действительно пригодилась только кисточка – привет российским белкам. Ну не аэрографом же красить это чудо, в самом деле…

Как получилось, что невидимая рука рынка и драгоценные инвестиции не смогли заставить моих соотечественников работать лучше, чем в проклятом коммунистическом прошлом – не могу понять. Казалось бы, уж теперь-то можно! Никто не мешает со своими партсобраниями, политинформациями и бесплатными университетами, так что пора! Догнать и перегнать, шоб все как в загранице! Ан нет, не получается у болезных. Менталитет, что-ли, опять под ногами путается?

Воспитывать патриотизм на таких модельках не получится. Разве что с детства наглядно объяснять детям, что сделанное кривыми ручонками соотечественников – говно, и ничем другим быть не может. Если к этому добавить возможность склеить для сравнения нормальную иностранную модель – обидный, но четкий образ будет раз и навсегда закреплен в детском мозгу.

Игрушка "Штурмовик Су-25"

Игрушка “Штурмовик Су-25”


Nov 3 2010

Пришиб аккаунт на одноклассниках

В общем-то, давно собирался – и вот собрался, наконец. Как так получилось? Да в общем-то просто – не нужен он мне, ну то-есть вообще. Кому надо было меня найти – все давным-давно нашли. Если вдруг приспичило найти именно сейчас – есть гугль, и я там во первых строках под собственным именем, не прячусь. Хошь в блоге регистрируйся, хошь через формочку на сайте пиши послания.

У дурацких одноклассников был один шанс на миллион – первые на рынке, могли бы стать русским фейсбуком. Но фейсбук не получился, а вот что-то русское – очень даже. Херня получилась. Ни поговорить толком, ни найти людей как следует, ни поделиться чем-то общим. Вроде бы и работает, а через жопу. Вроде бы и ругать есть за что, да бестолку. Сразу видно – свое, народное.

Левые люди лезут в друзья, нужные люди не могут пересечься. Если на фотографии я, негр и два индуса – какого хуя с меня требуют подписать, кто из них я? А если я на фотографии в камуфляже, какого хрена черножопый мальчег-мудератор выражает свое «фэ» по отношению ко всем русским швайнам, путем простановки мне двойки? Где, блять, ваша борьба с неразжиганием, дорогие мои чуркососы? Вдобавок творцы саета постоянно выпукивают какие-то фуфлыжные «нововведения», типа принудительного запихивания постороннего спама в мой блогролл – так еще и денег с регистрантов хотели брать. Ну совсем уже охуели.

Вот все это меня, честно говоря, и достало. Я, наверное, не совсем народный – и даже совсем антинародный. Нехристь и нерусь – типа тех большевиков, которые неграмотный и вечно пьяный скот пытались выучить математике и запустить в космос. Вечно мне не хочется чего-то такого, что всем вокруг нравится. Может это и неправильно, но вот такое я говно, потому и живу в либерально-пидерастической загранице, а не как положено…

Так что всего доброго, дорогие одноклассники, привет вам и пока. Кто кому нужен – найдется, а коли не нужен – и так обойдется. До встреч в эфире!


Oct 28 2009

Облака

Зелёные пятна на буром экране грозового радара подползали к Барри с запада, превращаясь разрозненные желтоватые комочки чуть севернее Торонто. Серое небо, влажный, порывистый ветер – это был лучший летный день за последние два выходных. Мне оставалась всего неделя до поездки в Калгари, и за это время нужно было – хоть тресни – долетать обязательные пять часов одиночных перелётов.

Питер нервно вглядывался в картинку на компьютере, снова и снова перечитывал метары с тафами и выразительно посматривал на меня.

– Справишься?

– Справлюсь. Выглядит не очень красиво, но тенденция к улучшению явная. Мускока уже выглядит достаточно прилично, Питерборо должен открыться к тому моменту, как я туда прилечу.

– Ты смотри, картинка на радаре часовой давности…

– Угу. Я тафы с утра штудирую – погода идет на поправку. Потолки поднимутся, видимость улучшится. Смогу пролететь.

После небольшой внутренней борьбы Питер резко поворачивается и идет к стойке.

­– Ладно. Выписываю тебя. Только если что – не пытайся пролезть, немедленно иди на запасной!

– Конечно, Питер. Если что – я просто вернусь. Нет – так хоть в Маркхэме сяду, ничего.

Подписываем бумаги, я хватаю заранее заготовленный флайт-план и быстро иду к телефону. Дядька на том конце провода не имеет права обсуждать мои решения, но все-таки вежливо интересуется – как на мой взгляд ведет себя погода. Обговариваем некоторые детали, спрашиваю про пайрепы – нет ничего – так что просто регистрирую флайт-план.

Действую уверенно, как учили, как привык. Обход самолета, проверка топлива и масла. Покачиваю рулевыми, глажу самолет по тоненькому алюминиевому боку… Документы в порядке, журнал на борту, мои вещи тоже на месте. Все нормально, все-таки техобслуживание у Мела – лучшее в Торонто, тут нет смысла дергаться. Самолет готов.

А внутри идет не то чтобы борьба, но четкая работа мысли – риск совершенно явно присутствует, но этот полет очень нужен мне, и именно сейчас, сегодня. Потом может совсем не быть погоды – а значит снова потянется череда потерянного времени, утраченных навыков и увесистых ударов по кошельку с целью наверстать упущенное.

Решение принято, настрой на то, чтобы справиться с ситуацией. Сажусь в кабину, придвигаю сиденье поудобнее – кулак до колесика триммера – и начинаю привычно раскладывать вещи по местам. Е6В под правую ляжку, картодержатель на нее же, план полета в картодержатель, карту за левую ляжку. Толстенный CFS втыкается между сиденьями, гарнитура от Дэвида Кларка плотно закрывает уши, мягкой подушечкой ложится на голову. Поправил микрофон, провод, подтянул ремни, расслабил плечевой. Чеклист на правом сиденье, ручка в левом кармане, карандаш под резинкой картодержателя. Все готово!

… visibility… greater than five miles… sky condition… two. thousand. seven. hundred… scattered! three. thousand. four. hundred. broken!

Ладно, все ясно. Записываю в формочку показания атиса, выставляю высотомер, работаю по чеклисту. Запуск, запрос земли на рулежку – разрешение, рулю. Медленно проезжаю здоровенную лужу возле стоянки санитарных вертолетов, вода дрожит и разлетается мелкими брызгами. Ветер подергивает, но не особенно раздражает – все-таки погода нормальная, хотя фронт буквально только что прошел…

Выкатываюсь на площадку для гонки мотора – вокруг никого! Вместо привычной суеты городского аэродрома, только одинокая «дашка» Dash-8 на дальнем приводе. Щелкаю выключателями, гоняю мотор, смотрю на стрелки приборов, слушаю радио. Стэн Бинев (болгарин, хороший парень, тоже из компьютерной епархии, и вдобавок мой ровесник) запрашивает рулёжку, значит Питер все-таки пустил его на круг. Ну и правильно.

City tower golf foxtrot hotel kilo holding short of charlie ready to take off.

Башня дает добро. Выруливаю на широченную полосу, кручу руль против ветра, начинаю разгон… Пятьсот футов – gauges green, flaps up, landing light off, VSI in the positive – жду семисот и начинаю поворот. Все как обычно. Набираю две пятьсот, иду в сторону Блафферз. Башня молчит – в небе я один. Классно! Смотрю на проплывающий мимо город, и с некоторой неприязнью утыкаюсь взглядом в сплошную серую стену на севере.

Башня отпускает на маршрут. Начинает потряхивать, настроение портится. Упрямо вздыхаю и доворачиваю на курс.

Система движется медленно, но заметно, вкручиваясь огромным изогнутым крылом с северо-запада на восток. Вместо разрозненных комочков – громадные серые столбы от неба до земли, и невзрачные коридоры между ними. Наверху тоже ничего утешительного – однотонная мгла, сквозь которую лишь изредка пробивается солнце, заставляя пронзительно ярко сверкать висящую в воздухе воду.

Поворачиваю восточнее и начинаю просовываться в широкий просвет между облаками. Серая шапка сверху начинает все более заметно придавливать к земле. Лобовое стекло покрывается ниточками воды. Ветер тихонько и злобно подвывает, самолет то короткими рывками продергивается вниз, то упруго выпихивается наверх. Правая рука почти непрерывно поправляет триммер, левая двумя пальцами подталкивает штурвал. Мотор настроен на круизный режим, смесь подогнана ровно под ту высоту, на которой я иду.

Где-то слева воздушное пространство Баттонвилля – но мне совсем не хочется договариваться с их башней о пролете, поэтому ищу просветы западнее Маркхэм роуд.

Markham traffic cessna one fifty two golf foxtrot hotel kilo two thousand seven hundred climbing three thousand five hundred five miles south Markham airport en route Muskoka conflicting traffic please advise.

Никто не отзывается. У этого аэропорта есть отдельная частота для планеристов, и хотя им нечего делать в небе в такую погоду – настраиваюсь на нее и повторяю рапорт. В ответ тишина – ну и славно! Переключаюсь на основное радио, и оно неожиданно оживает:

Golf fox hotel kilo this is kilo whisky mike how’s the weather out there?

Питер! Стало быть это он Стэна потащил в тренировочную зону, чтобы погонять его на пилотаж, а заодно присмотреть за мной! Ай да Петька…

Kilo whisky mike weather is not that beautiful but still passable. Climbing three five hundred a bit later going to Baldwin now. Thanks for keeping in touch!

No problem fox hotel kilo will stay on the frequency kilo whiskey mike.

Насчет трех с половиной – это, конечно, оптимистично. Перед вылетом я пообещал Петьке, что если крыша прижмет – снижусь максимум до двух тысяч, и если продолжит давить – поверну назад. Решение неприятное, потому что в подобной ситуации так и хочется проскочить, но нужно быть честным с самим собой и не хитрить. Попытки проскочить стоили жизни многим, и как всякое горькое лекарство, договор на минимум допустимой высоты крайне «невкусный», но жизненно важный.

Поймал довольно большой просвет – грозовая туча справа, но зато вертикально – дырища до самого солнца! Земля внизу сияет яркими красками после дождя, мотор Цессны радостно урчит, машина карабкается вверх. Гордо рапортую три пятьсот и продолжаю отмечать точки на маршруте. Вытаскиваю из-под зада Е6В, быстро сдвигаю колесико – все нормально. Скорость хорошая, время прибытия практически расчётное. Несмотря на все мотания по коридорам, ветер преимущественно боковой и отчасти попутный, так что иду хорошо.

Ближе к озеру даю старательный рапорт – в паре миль слева имеют обыкновение тусоваться парашютисты, этим ребятам погода особенно не мешает. А мне совсем не хочется ловить их себе на голову. Но вроде бы все тихо, только красивые и яркие просветы закончились, и серо-белая шапка облаков снова начинает придавливать к земле.

Поворачиваю вправо – лучше идти вдоль побережья, хоть какой-то ориентир в серой скукоте вокруг. Чуть снижаюсь. Еще чуть. Доворачиваю чуть влево. Облако материализовалось прямо передо мной. Просовываюсь под ним – две сто. А дальше еще, и еще! Перепад температуры от воды к суше, вместе с услужливо перетаскивающим влажный воздух ветром, начинают стремительно превращать небо в облака там, где еще недавно было пусто.

Иногда новоиспеченные облака выглядят как неряшливый серый дым. Я пролетаю сквозь него, иногда просто цепляю крылом, не слишком напрягаясь обойти. Но вот сетка дыма впереди становится непрозрачной – надо бы отвернуть, но я точно знаю – за ней будет большой просвет! Решаю пройти насквозь.

Триммер, сектор газа, «замораживаю» стрелки. Самолет ровно и аккуратно входит в облако. Первое ощущение – всего-то… Чуть погодя напряжение нарастает – не дергаться, держать все стрелки на месте. Самолет идет, облако не кончается. Знаю, что уже скоро, и все-таки накатывает страх. Не свой. Страх всех тех, кто спиралил в облаках до самой земли, высыпался из них в штопоре, терял вакуум в системе… Ладони мгновенно взмокли, но мозг столь же кратко отрезал – продолжаю лететь. Мгновение как вечность, и облако исчезло. Яркий просвет, тяжелая вода озера внизу, дачные коттеджи на побережье и солнце в высоте.

Полет по приборам сквозь настоящее облако – совсем не то, что под тренировочным колпаком! Невозможно схитрить и подглядеть, где земля. Нет инструктора, который бы помог выровнять самолет и вообще присмотрел за тобой. Только накрывшая с головой серая мгла и твое умение точно и аккуратно удерживать стрелки приборов там, где надо.

Пробитое облако встряхнуло, показало самое страшное в этом полете – на этом эмоции закончились и пошла работа.

Договариваюсь с радиостанцией, удаленно управляющей движением над Мускокой. На этот раз там сидит вполне любезный дядька – спокойно проговариваем процедуру захода, заодно выясняется что из серой дымки надо мной скоро вывалится скоростная Бонанза, а возле самого поля на малой высоте работает Робинсон. Хорошая штука – радио…

Бесконечно огромная полоса Мускоки встречает традиционно резким и сильным боковиком. Плюхаюсь не то чтобы жестко, но не настолько красиво, как хотелось бы. И ладно. Оттормаживаюсь, паркую самолет, глушу мотор, иду в домик аэропорта.

Внутри пара вежливых, богатых дядечек, прилетевших ненадолго на своем Циррусе. Здороваемся, улыбаемся, я пробиваю штамп в летной и учебной книжке. Прощаемся, иду обратно в самолет.

Стрелка радиомаяка все еще показывает на Мускоку, а маяк Питерборо пока не отвечает – я снова один в небе. Настроение уже не праздничное, хочется попросту закончить перелет. Игра в кошки-мышки с погодой утомляет, а впереди еще две трети пути…

Сделаю длинную историю короткой. Крыло теплого фронта вывернулось наизнанку и я снова поймал попутный ветер – да какой! Почти сто узлов наземной скорости. Облака по дороге окружили окончательно и бесповоротно, так что большую часть полета шел чуть выше двух тысяч, внимательно сверяя показания радиокомпаса с мутными абрисами озер и болот на карте. По сторонам не было видно вообще ничего – только дымка, даже горизонт отсутствовал.

Честно скажу – доволен собой, справился хорошо. Вышел на Питерборо точно, сел довольно аккуратно, разве что с заходом наколбасил – по радио говорил одно, а делал другое. Просто устал. Развернулся, извинился, зашел и сел нормально – все равно никого вокруг не было.

Последний участок пути был сравнительно медленным, но по крайней мере наконец-то развиднелось, и облака перестали лежать на земле. Очень неприятно было видеть за обоими крыльями серую массу, идущую вниз до самых верхушек деревьев. Особенно впечатляет, когда серая шапка сверху придавливает к этим самым деревьям действительно близко, и становится видно, как из белой ваты вдруг вылезают провода и вышки высоковольтной линии.

Но на обратном пути ничего такого уже не было – атис бодро отчитывался о вполне нормальной погоде а в пилотажной зоне работало сразу несколько учеников – жизнь налаживалась!

­Fox hotel kilo, what’s your estimate to Toronto?

Twenty minutes Peter, thank you juliet sierra romeo

Excellent work fox hotel kilo, see you there!

Да-да, Питер уже успел третьего ученика в зону свозить, пока я вернулся, и все это время вылавливал меня на общей частоте и спрашивал о положении дел. Пару раз я не отвечал, потому что в этот момент общался с другими радиостанциями – могу себе представить, как он переживал. Хороший мужик, Питер. Мой инструктор.

И напоследок – только когда передо мной развернулась полоса городского аэропорта на острове, я в полной мере понял, что такое «родной аэродром». Теплое, благодарное ощущение. Всё знакомо, все неприятности преодолены, дело сделано. Внизу в летной комнате друзья, можно будет расслабиться и поболтать обо всяком. Трудности позади!

Вслед за этим перелетом было всякое, но самое большое впечатление, конечно, оставил проход сквозь облако и общее осознание того факта, что я понемножечку учусь читать погоду, понимать ее, летать в ней. Это огромная тема и необъятный простор для совершенствования, ну а главное – полеты в отсутствие «облаков» после таких испытаний становятся просто игрушкой.


Jul 12 2009

Пожалейте иногда…

…бедного студента. Хотя вообще-то не надо – учлёт по определению не может быть бедным. «Авиация» означает громадные затраты, нахальные расценки и тухленькие зарплаты. Маржа невелика, но и её видят только те, кто рулит бизнесом – остальные просто платят.

Сегодня мне захотелось поговорить о том, чего стоит «научиться летать» в буржуйских странах. Не только в смысле денег, но и в смысле остальных затрат – времени, сил, нервов. Начнем с ключевого момента:

Медицина. Несведущие граждане полагают, что пилот должен в первую очередь уметь хорошо управлять самолётом, справляться с неожиданными и опасными ситуациями, ловко ориентироваться по карте и т.п. Сведущие товарищи чётко знают – пилот в первую очередь должен быть здоров. Соответствовать определённым стандартам чисто физического характера. Насколько он при этом способен справляться со своими прямыми обязанностями – вторично.

Некоторые страны (например Аргентина или Россия) попросту не допускают людей с физическими недостатками к полётам. Ну то-есть как бы иногда можно найти обходные пути, но на всю жизнь взяток и связей не напасёшься – в конце-концов все равно спишут.

В некоторых странах (например США) можно летать на сверхлёгких машинах вообще без медицинского доступа. В Канаде можно управлять точно такими же аппаратиками со справкой от терапевта. Сей курьёз забавно подтверждает тот факт, что медицинские ограничения являются бюрократическим, а не физическим препятствием. Безногие, безрукие и одноглазые язвенники могут управлять летательными аппаратами. Абсолютно здоровые, отборные болваны разбиваются каждый день по совершенно идиотским причинам. Так что разруха явно где-то не в сортирах…

Ну и естественно, как и всякая необходимая и неизбежная вещь, медкомиссия стоит дорого и обычной страховкой не покрывается. Если человек собирается летать на чём-то безмоторном или сверхлёгком – можно отделаться визитом к терапевту и убогой «инвалидной» категорией допуска с кучей ограничений. Если хочется порулить хотя бы кукурузником – потребуется полноценный медосмотр, при этом по каждому сложному случаю доктор может отправить вас на дополнительное исследование. Я, например, должен проходить специальный набор тестов у окулиста, в дополнение к обычному лётному медосмотру.

Школа. Я уже пораспинался на эту тему по-английски, так что буду краток:

  • Учить летать лезут все, кому не лень, потому что это прибыль. Каждая школа отличается характерным набором процедур для вытягивания денег из учеников, при этом в конечном этапе – получении занимающимся лицензии – никто особенно не заинтересован.
  • Состояние учебных машин обычно скверное, с 15-25 тысячами часов налёта за примерно 30-40 лет с момента выпуска, и минимум 2-3 восстановлениями после серьёзных аварий.
  • Сертификат «инструктора» гарантирует только знание им положенных упражнений – учительский талант не требуется. Качество преподавания отсутствует, инструктор обычно просто налётывает часы для следующего сертификата за счет учеников.
  • Выбирать школу приходится по месту жительства, иначе добавляются затраты времени и денег на дальние поездки.
  • Ближайшие к городу школы часто сидят под воздушными коридорами больших аэропортов, и значительная часть лётного времени уходит на пролезание между ними по пути в крошечную тренировочную зону.
  • Сложность воздушного движения предполагает большую дополнительную нагрузку в виде работы на радио и верчения башкой в поисках очередного желающего протаранить тебя.

В целом, нужно чётко понимать – твои мечты о полёте окружающим до лампочки, в отличие от денег из твоего кармана. Любое незнание означает дополнительные затраты! Понадобилось отменить полёт позже, чем за сутки – платишь полцены по прейскуранту. Не знаешь, как ловче пролезть в тренировочную зону – платишь за ненужное лётное время. Не умеешь мгновенно пройтись по чеклистам, задерживаешься на рампе – платишь за моторное время.

Нужно с самого начала знать и уметь как можно больше, не повторять ошибок, быть вертким и хитрым, не позволять выжимать из себя ни копейки лишних денег. Потому что это не «копейки». Сколько конкретно? Сейчас посчитаем…

Деньги. В трёх словах – готовьте десять тысяч. Де-факто может оказаться и тридцать, не вопрос. Меньше тоже можно, но не намного. На что конкретно тратимся:

  • Часы моторного времени. Не полётного! Закрутился пропеллер – потекли деньги из кошелька. Плакат на стенке так и говорит: «В твоих баках доллары». Сколько часов? Законодательно определённый минимум – 40-50 часов, в зависимости от страны. У большинства людей получается порядка 60-70 часов. Час полёта самой маленькой Цессны – порядка 100-150$. Час полёта «Цирруса» стоит 240-300. Плюс выплата инструктору – 60-70$ за час в небе, 10-15$ за краткий разбор полёта на земле.
  • Книжки, карты, линейки… Что-то можно скачать из интернета, что-то может одолжить приятель. Кто-то обходится минимумом, кто-то затаривается изо всех сил. Напомню – здесь ничему не учат, так что люди не то что книжки – целые видеокурсы обычно покупают, лишь бы разобраться. Одна книжка это 25-45$, видеокурс включает в себя пару книжек и десяток DVD. Если очень постараться, можно обойтись примерно парой сотен долларов «на книжки», но в большинстве случаев люди тратят гораздо больше.
  • Обязательные курсы и экзамены. Наземная школа стоит 300-700$, в зависимости от места. Качество убогое, вне зависимости от. Каждый экзамен стоит 70-120$, финальные подороже. Сдавать нужно минимум 4 экзамена (лицензии радиооператора и учлёта, письменный и лётный экзамены, дополнительные тестовые полёты в случае коррекции физической ущербности), пересдача обычно стоит как полный экзамен.
  • Наушники и прочие «гаджеты». Тут народ тратит кто во что горазд… Кто-то покупает убогинькие «уши» за полторы сотни, кто-то крутые за тысячу. Кому-то достаточно самой гарнитурки, кто-то докупается хронометрами, подставками под кофе и разными модными цацками.

Но основная статья расходов – незнание. Если человек с самого начала с трудом проползает через курс, лучше бросить сразу. Потом будет обидно не справиться, потратив кучу денег. Отсеиваются ли при этом потенциально нормальные пилоты, которым просто надо бы помочь преодолеть трудности начального периода? Запросто. Засиживаются ли в учениках богатые долбоёбы? Тоже запросто. Они как раз составляют основную категорию частных пилотов типа: «Научился летать за 200 часов, купил себе самолёт за полмиллиона, убился на третьем развороте в отличную погоду, с друзьями на борту».

Время. Сколько на все это уходит времени и нервов… Не сосчитать. Навскидку, час хорошего полёта – это примерно 4-7 часов подготовки к нему. Можно не готовиться – тогда деньги за полёт будут потрачены зря. Можно попытаться всунуть в этот час слишком много – всё равно не получится, и куча усилий будет потрачена бестолку.

Кроме подготовки к полётам, столько же сил уходит на «теорию». Из которой только 20% относятся к собственно управлению самолётом. Еще 20% это законодательство, 30% погода, 20% навигация и 10% человеческий фактор. Зубрёжка бессчётных тупорылых бюрократических сентенций, непрерывная сдача экзаменов и зачётов, вдумчивое чтение книжек и просмотр видеозаписей – все отнимает время и силы.

Это, кстати, ответ на вопрос – как же тупые америкосы могут «садить самолёт», если их никто и ничему не учит? Да вот так – своими силами. Ученики кооперируются между собой, вкалывают в воздухе и на земле, штудируют книжки… И действительно узнают уйму всего – как свечи засираются на малых оборотах, как стойки шасси на крутку и изгиб работают, кому и как в воздухе дорогу уступать, почему туман днём рассеивается, или почему водолаза нельзя катать раньше суток после погружения… Плюс масса правил и требований, множество хитрых навыков – очень много всего нужно уметь и знать, чтобы дойти хотя бы до первой «настоящей» лицензии частного пилота, просто умением «рулить аэропланом» тут не отделаешься.

Все самостоятельно, безо всяких поощрений и понуканий. Кто сдюжит – будет летать. Кто не сдюжит – отсеется. Большинство отфильтровывается еще на стадии наземной теории, кого-то сворачивает с души первая же серьёзная болтанка, боковик или штопор. Кто-то мужественно доходит до первого самостоятельного, и навсегда забрасывает авиацию – оставив на память фотокарточку себя в кабине.

Результат. Ну и что мы, собственно, покупаем за все страдания? Право летать на одномоторном самолёте «стандартной» категории (неубирающееся шасси, не пилотажный, не более четырёх сидячих мест) только днём, вне облаков, при постоянной видимости земли.

Захотелось полетать на таком же самолёте, поставленном на поплавки? Еще две-три тысячи долларов за курс, экзамены и сертификат. Хочешь попробовать двухмоторный самолет? Это стоит всего лишь в три раза дороже, чем одномоторный. Купил себе модный спортивный аэроплан или восстановил в гараже старый истребитель? Храни его и дальше в гараже, или сдавай на особый допуск для полётов на “high performance aircraft with type certificate”.

Скучно летать только в идеальную погоду? Сдавай на инструменты – это обычно около 6-7 тысяч долларов дополнительно, причем можно сдавать на разные классы. «Одномоторный» подешевле, «двухмоторный» подороже – при этом сами правила и процедуры одни и те же, переплачиваешь только за тип сертификата. На «двухмоторный» обычно учатся на одномоторных самолётах, и только сдают на двухмоторном.

Есть куча дурацких категорий, типа «визуальных полётов ночью» или «права на полёт над облаками при видимости земли». Получить их дешевле, чем полноценный допуск к полётам по приборам, и часто люди покупаются на это, а потом никогда не используют полученные сертификаты – просто нет смысла…

Смысл. Помимо «сбычи мечт», если честно, почти что никакого. Примерно 80% сдавших на частную пилотскую лицензию перестают летать в течение первого же года. Оставшиеся 20% – это физически здоровые (sic!) люди, которым медицина дает высшую категорию допуска. Они могут продолжить обучение на коммерческого пилота. В чем разница? «Коммерческий» может получать деньги за полёты. Частник катается за свой счёт.

Получение коммерческой лицензии стоит примерно в полтора раза дороже частной и занимает в пять раз больше времени. Это последняя преграда на пути зарабатывания денег полётами. Каковы перспективы после её получения?

Обычно «коммерческие» сдают дополнительные экзамены и начинают летать инструкторами, получая за это смешную зарплату (часто меньше, чем у муниципального дворника). Кто-то пробивается буксировкой планеров, или таскает по небу тряпки с рекламой. Кто-то может по большому блату устроиться вторым пилотом на аэротакси – это здорово, это хороший шанс. А кто-то будет опылять химикатами фермерские поля, постоянно рискуя убиться на малой высоте или потравиться распыляемой дрянью.

Накатав положенные полторы тысячи – да-да – часов, «коммерческий» пилот может начать пробиваться в первые пилоты на аэротакси, или «праваком» на частные линии. Одновременно идет процесс подготовки на ATP – капитанскую лицензию. Конечно же ни одна приличная авиалиния не возьмёт «капитана» с полутора тысячами часов налёта. Даже с тремя обычно не возьмёт. Так что народ охотно едет летать в Африку и Латинскую Америку, и уже только после этого пытается выбиться в люди в своей стране.

Хотя в последнее время развелось столько вторичных и третичных авиалиний на суб-контракте, что даже люди с налётом в несколько тысяч умудряются летать не то что праваками, а даже и капитанами на вполне серьёзных машинах с кучей пассажиров позади. Такой как раз недавно грохнулся в Баффало – заболтался с девушкой-праваком, не заметил обледенения, угробил себя и полсотни пассажиров.

А некоторые устраиваются на грузовые авиалинии – там долётывают свое давно отработавшие все ресурсы чудеса авиатехники пятидесятилетней давности. Аварийность высокая, но зато можно рулить самыми настоящими Боингами! Тоже вариант, конечно.

Заканчивать на грустной ноте не хочется… В принципе, авиация – это удивительная вещь в том плане, что постоянно появляются совершенно неожиданные варианты. Типа девочки из нашего клуба, еле научившейся сажать Цессну, но уехавшей работать на авиалинию в родных Филиппинах. Или мальчика с 250 (!) часами налёта, ставшего праваком на ATR-72 в Зимбабве. Так что за себя я спокоен – так или иначе, всегда найдётся, чем заняться, помимо «кормящей» профессии. И интересно будет, это уж точно… А это, в общем-то, и есть авиация – когда сложно и муторно, но кто пробился – живёт уникально. Не для всех. Что лично мне – нравится.


May 27 2009

Кривая дорожка в небо, часть 5 – Сан-Фернандо

Август 98 года отбил последнее желание начинать сначала и надеяться на лучшее, и после серии не имеющих к авиации отношения событий мы с братом оказались в Аргентине. Страна была выбрана как промежуточный вариант для дальнейших приключений, но их не последовало. У меня довольно удачно наладилась работа, пошла зарплата – сначала грошовая, потом более серьезная. У брата не получилось найти себя на новом месте, и через год он вернулся в Москву. Ну а я остался, раздувать из искры пламя.

До личного знакомства с «банановыми республиками» я грешил мерзковатыми плебейскими штампами относительно этих стран. Типа там все дикие и убогие, бардак и вообще. Словосочетания вида «перуанские ученые» или «уругвайские спецназовцы» вызывали у меня пренебрежительную улыбку. Ну а применительно к авиации это выражалось в твердой уверенности – так или иначе, но добраться до неба в стране третьего мира будет несложно!

Однако необходимость пробиваться с грязного эмигрантского дна к высотам обычного человеческого бытия очень быстро избавила от дурацкого снобизма, а попытки «сходить-полетать» моментально превратились в нетривиальные задачи. Во-первых, это оказалось дорого – не зря же тупые буржуи не летают себе в охотку через одного. Во-вторых – с взятками и бюрократией в третьем мире все оказалось налажено четко, и проскочить на дурачка не получилось.

Постепенно выяснились разные интересные детали, например – что аргентинская система построена на базе американской, с причудливыми вкраплениями английских, немецких и французских особенностей. И что командуют парадом военные, а у них все просто – нельзя, значит нельзя. Или плати взятку. Или дружи с кем надо. Но даже в этом случае – «за бензин» тебе все равно придется раскошелиться самому, а летать будешь на гробах – техобслуживание в третьем мире вполне себе третьесортное, аэропланы залетывают до дыр, чинят подручными материалами. Покупать запчасти в тех же Штатах тяжко – таможня дерет такие налоги, что цена любой железки удваивается. В результате народ выкручивается, как может, летая на чем попало. С точки зрения прикосновения к истории это было занятно – столько антиквариата в рабочем состоянии! Но безопасность полетов вызывала серьезные, и небезосновательные опасения.

Насмотревшись на состояние дел в «большой» авиации, я попробовал рыпнуться в сторону сверхлегких аппаратов – но не тут-то было. На красивых тряпочных самолетиках, завезенных откуда-то из-за границы, летали богатые любители, полулегально, и катать постороннего на своей личной технике абсолютно не рвались. Тогда я обратился к планерной тусовке – у них хоть расценки пониже! Но и там для того, чтобы пройти базовый летный курс, требовалась медсправка – ровно такая же, как для полетов на самолете. А непричастному оставалась роль пассажира…

Дополнительная трудность заключалась в удалении аэродромов от центра города. Ладно бы просто далеко ехать – так еще и недешево, и муторно, и не всегда рейсы пригородных автобусов и дизельных «электричек» совпадали с расписанием полетов.

И тем не менее, даже в таких условиях иногда здорово везло – дедуля-инструктор из старейшего в Аргентине планерного клуба «Альбатрос» разрешил пассажиру как следует порулить, да не раз, а аж пять коротких полетов кряду. А в клубе Саратэ молоденький мальчишка, у которого я был первым «официальным» пассажиром, так обрадовался моему умению координировать длиннохвостую машину, что мы с ним пошли вертеть развороты на горке и ловить термики – пока с земли не окрикнули. Пассажирам не положено ловить термики, им и слов-то таких знать не надо. Чем больше «мешков» свозил в небо – тем больше на покатушках заработал, а если хотят учиться – пусть платят по-настоящему!

Так что полеты получались коротенькие и дорогостоящие – по сравнению с российскими реалиями, где всего за полсотни долларов (в пересчете) мне удалось покататься в задней кабине Як-52, вертящего пилотажный комплекс. Из планеров мне довелось полетать на румынском IS-28 и польском SZD “Puchacz”. Румын был инертным и не особенно летучим, а вот «филин» оказался очень резвой и точной машиной. Из самолетов удалось попробовать Cessna 150, 152 и 172 – все три очень понравились.

А самым удачным оказался полет в Сан-Фернандо. Небольшой аэропорт в пригороде Буэнос-Айреса, окруженный трущобами и нищими хатками, порадовал неожиданно ухоженным авиапарком и серьезным отношением к обучению. Если бы не упершийся рогом офтальмолог в INMAE, не исключено, я бы все-таки добрался до тамошних «Томагавков»! Шеф-инструктор школы был очень доволен тем, как я гонял 172-ю Цессну вокруг прибрежных болот, а я был рад возможности в течение целого часа могу рулить – да не просто так, а выполняя настоящие летные упражнения. После посадки мне выписали рекомендательное письмо с приглашением на курсы пилотов, но медики все-таки ляпнули свое веское слово – и снова ничего у меня не получилось.

Хотя сам по себе INMAE оказался интересной организацией – такого я не видел больше нигде: Это главный на всю страну центр, в котором проходят полную медкомиссию вообще все действующие пилоты. В левом коридоре – военные, в правом – штатские. Врачи сидят в кабинетах посередине, очереди быстро и аккуратно проходят от двери к двери, в результате за один цикл с пяти до девяти утра все заинтересованные граждане получают нужные им справки – или фигу в нос и конец карьере.

Очень впечатлил уровень докторов – серьезные профессионалы, матерые. Тот же офтальмолог с ходу точно проговорил диагноз, ради которого мне обычно глаза чем только не закапывали и не засвечивали. Позабавила и странная машина – компьютер с двумя мышками, одна из которых двигала «прицел» по экрану вертикально, а другая горизонтально. Нужно было щелкать на разные кнопки, пулять через «прицел» по хаотично плавающим через весь экран фигурам, и решать в уме математические задачки, быстро вводя ответы в окошки сверху экрана. На психотесте рисовали странные фигуры и объясняли, почему они выглядят именно так. Ни в какой другой стране, ни на какой другой медкомиссии мне больше таких вещей встречать не приходилось…

Резюмируя, стать летчиком в «банановой республике» оказалось существенно дороже и сложнее, чем в странах «первого мира». А вскоре  в Аргентине грянул дефолт, и доллар упал с курса 1:1 до 1:3 с небольшим. Цены взвинтились вверх, зарплаты рухнули вниз. И без того вторичная и полностью завязанная на «забугор» экономика и финансовая система страны оказалась в таком дауне, что стало не до полетов – на пожрать бы хватило…

Но работа программиста имела свои серьезные плюсы – зарплата была хорошая, повальные увольнения наш сектор затронули мало, и даже несмотря на отсутствие профсоюзов – а значит ненормированный рабочий день и скотские условия труда – можно было вполне основательно держаться на плаву, пока вся остальная страна металась в панике.

Недостаток настоящих полетов компенсировался многочасовыми мотаниями в виртуальном небе. Flight Unlimited, WarBirds, MSFS, Ил-2, Фланкер, X-Plane, Fly! – плюс десятки менее интересных игрушек, перепробованных начиная, примерно, с 92 года – все это давало уйму пищи для ума. Разница между искусственным и настоящим полетом шокировала, безуспешные попытки приблизить симуляторные ощущения к реальности раздражали. Из детской мечты авиация стала нелепым кошмаром, на душе было тошно. Иногда хотелось просто забросить все это дело к чертовой матери, но полеты – это действительно «наркотик»! От них невозможно отказаться, раз прочувствовав себя в небе.

А потом в моей жизни появилась Лариса, еще чуть попозже я сумел привезти к себе родителей, и самолетная возня отступила куда-то на задний план. «Лишних» денег попросту не стало, а из всех игрушек на диске остался только гигантский FS9, переделанный в Golden Wings. На нем я в свободное время занимался доработкой динамики понравившихся мне моделей, летал со знакомыми и незнакомыми через интернет, и неспешно вынашивал концепцию использования игрушек для подготовки настоящих пилотов. Эти наработки постепенно превратились в книжку, а накопленный опыт управления реальными и виртуальными летательными аппаратами пригодился на следующем этапе – когда кривая дорожка действительно вывела меня в небо. Но это произошло уже совсем в другой стране, совсем в другой жизни…


Apr 26 2009

Кривая дорожка в небо, часть 4 – Порнопланы

Подлет на планере был первым в череде событий, которые можно охарактеризовать как упрямое биение головой о стенку. ЮПШ уехала «на каникулы» куда-то за город, полетов больше не было, мое будущее в рамках этого клуба представлялось мне совершенно беспросветным. Заниматься постройкой моделей было уже просто бессмысленно. Никаких других «молодежных» летных школ в Москве не было, а во «взрослые» школы я не проходил по возрасту. Пришлось заняться изобретением все более и более изощренных способов достижения своей цели…

Первой жертвой моих попыток стал забор стройплощадки в поселке у бабушки. Вместе с увлеченным моими идеями приятелем, мы аккуратно отдирали от забора подходящие рейки и тайком вывозили их на велосипедах в лес. Там, в секретном закутке, по моим планам строился аппарат, напоминающий ночной кошмар братьев Райт – неуклюжий биплан схемы «утка». Предполагалось, что построенное чудо техники можно будет разогнать на прицепе за мотоциклом и полететь на нем вдоль просеки.

Достроить аэроплан до осени мы не успели, перепрятать заготовки было негде, а зиму в лесу они не пережили – так что забор пострадал зря. А на дворе, тем временем, творились удивительные вещи… Новоиспеченные авиационные «кооперативы» грозились завалить будущий рынок частной авиации чудо-аэропланами, дешевыми и крутыми. В журнале «Крылья Родины» проводился конкурс на «народный» аэроплан, доступный любому трудящемуся. Перековавшийся комсомольский бодрячок Слава Кондратьев лихо уцепил «авторские права» на создававшийся изрядной группой товарищей самолет Як-18Т. Другой ушлый гражданин превратил студенческую разработку сверхлегкого самолета в коммерческий проект «Авиатика»… Казалось, теперь можно делать вообще все, что угодно!

С такими бодрыми мыслями я начал ломиться во «взрослые» летные училища. Но они, хотя и подыхали прямо на глазах, все равно упрямо отказывались принимать одноглазого фаната. Я попробовал зайти с другой стороны, сунувшись в коммерческие структуры – но там народ шустро мочил друг-друга, урывал и делил. Моя небогатая персона никакого интереса не вызывала, подпускать меня к штурвалу и тут никто не собирался…

Жарким летом 93 на столбах в нашем районе появились объявления, зазывавшие прыгнуть с парашютом – недорого. Я подумал, что терять мне особенно нечего, и записался на прыжки. В автобусе нашу группу развлекал неизвестно откуда взявшийся ветеран-афганец Юра Шапарин. Шутки были по-армейски жестокими и смешными, сам прыжок оказался крайне любопытной встряской, напрочь выпадающей из обычной жизни. Моя любовь к небу приобрела новый оттенок, а шапаринский телефон оказался пропуском в новый мир полетов на парапланах и прыжков с парашютом.

Оказалось, что Шапарин руководил клубом «Юный Десантник». Суть работы клуба заключалась в том, чтобы вытащить ребят с улицы и приготовить к армии. По-макаренковски хорошая идея, в отсутствие самого Макаренко, работала не очень эффективно – но зато клуб давал возможность за относительно небольшую мзду полетать на экспериментальных аппаратах НПФ «Параплан».

Юные и не очень «порнопланерасты» летали с лебедки где-то в Подмосковье, и с откосов «ямы» в Крылатском. Обеспечение безопасности полетов было выдержано в духе все тех же армейских анекдотов, непрерывные аварийные ситуации с разной степени тяжести исходом придавали процессу особый шарм. Помимо собственно полетов и прыжков, мне удалось познакомиться с интересными людьми, попробовать себя в укладке грузовых парашютов, а главное – ознакомиться на собственном опыте с неприглядной стороной моего любимого занятия. Ненужным риском, глупостью и разгильдяйством, грязными денежными вопросами и пренебрежением к «общечеловеческим» ценностям.

Это был ценный опыт, однако настоящие полеты явно происходили где-то вдалеке от подвала, в котором располагался клуб «Юный Десантник». Поэтому я потихоньку «отфильтровался» из него, подавшись на поиски чего-то менее романтичного и более практичного в плане летной подготовки.

Новым открытием стал Женя Новинский и его гидро-мото-дельтаплан. Первый же часовой полет над прудами Строгинской поймы отозвался в душе радостным воплем – вот оно! Настоящий, доступный по деньгам и неприхотливый в бюрократическом плане пропуск в небо! Поскольку Женя был заинтересован не столько в обучении, сколько в полетах с пассажирами, он отправил меня в дельтапланерный клуб МАИ.

Некогда студенческая организация, переоборудованная под «коммерческую фирму», делала собственные паруса и тележки, а ее сотрудники учили желающих летать. Было это недешево, но к тому времени я уже понял, что дорога в небо вымощена зелененькими баксами, а не желтым кирпичом, так что претензий не возникало.

За восемь часов налета я научился худо-бедно летать по кругу с импровизированного «аэродрома» в виде извилистой колхозной дороги между вспаханным полем и опушкой леса. Посмотрел на полеты соседского самодельного ультралайта по имени «Бомж», а также пережил самую настоящую вынужденную посадку. Инструктор не был в восторге от меня, я не был в восторге от его методов, но деваться было некуда. В один из дней на поле привезли вытащенное из заначки старое французское крыло «Космос». Его собрали и прицепили к столь же реликтовой тележке, после чего неожиданно предложили мне облетать чудо техники. То-есть совершить первый самостоятельный полет после очень слабенькой подготовки на совершенно другом крыле и моторе.

Спасибо клубу юных десантников – я уже знал, чем иногда кончаются такие предложения! Поэтому вежливо отказался от оказанной мне чести, сославшись на неготовность и непоправимо замарав свою репутацию, после чего с интересом посмотрел, как Женя Новинский укрощает кособокий «Космос». Крыло в полете оказалось перекошенным, и хотя опытный пилот справился с этим без труда, я вовсе не был в тот момент настолько уверен в своих силах…

По-хорошему, до первого настоящего самостоятельного полета мне оставалось еще несколько часов – но тут грохнул кризис августа 98 года, и халява кончилась. Мне удалось только раз слетать пассажиром с другим инструктором, а дальше деньги закончились. Новая серия попыток состоялась только через несколько лет, не имела никакого отношения к сверхлегкой авиации и нелегальным полетам, зато в перспективе вывела меня на правильную дорогу.

Продолжение следует…


Apr 8 2009

Кривая дорожка в небо, часть 3 – ЮПШ

Жизнь обожает подставлять маленькие подлянки с далеко идущими последствиями. Казалось бы – вот ребенок, фанат, одолеваем мыслями о небе. Пусть себе летает, в чем проблема-то? Но проблем было много.

Во-первых, мама не очень позитивно воспринимала мои авиационные увлечения. С одной стороны, уйма мальчишек лепила модельки самолетов, после чего становилась добропорядочными членами общества – интересующимися футболом, бабами, бухлом и рыбалкой. С другой стороны, всем известно, что полеты смертельно опасны. Кроме того, я был ребенком начитанным, интересовался всяким, и относиться именно к этой конкретной  блажи серьезнее, чем к остальным, маме не хотелось.

Во-вторых, мой батя очень хотел видеть во мне спортсмена. Или журналиста. Возможно потому, что сам был спортивным журналистом, искренне влюбленным в свою профессию. И поскольку я, как положено подростку, почуявшему невосторженное отношение к своей мечте, немедленно закрылся – папка лелеял надежду, что я все-таки пойду по проторенной им дорожке.

Ну и в-третьих, я оказался слеп на один глаз. С детства. Причем сам настолько к этому привык, что совершенно не воспринимал всерьез как некое «ограничение». Одноглазость не мешала мне стрелять или гонять на мотоцикле, Маресьев так  вообще летал без ног – какие проблемы? Но взрослые, конечно, знали лучше – и успокаивали себя тем, что этот барьер мне уж точно не преодолеть. Так что нечего и выпендриваться, можно спокойно подумать о других занятиях…

Словно в насмешку над планами моих родителей, зимой 88 года журнал «Крылья Родины» написал о ЮПШ – Юношеской Планерной Школе при чем-то там комсомольском. Это было очень интересное заведение – основанное на базе уникальной «школы с авиационным уклоном» для детишек рабочих и инженеров комплекса авиазаводов, расположенных по периметру старого Ходынского поля, первого аэродрома нашей страны.

Мажористые детишки аэрокосмических папаш упражнялись в строительстве моделей, учили аэродинамику наравне с английским, и в какой-то момент даже начали строить собственную версию классической «Брошки» – планера БРО-11. Конечно же помощь родителей сказывалась повсеместно, и в «построенных руками детей» планерах было полным-полно заводской сборки, но тем не менее ситуация вырисовывалась интересная: Есть дети, есть планеры, есть летное поле – осталось организовать полеты! Для этого и была создана ЮПШ.

Я начал приставать к родителям с сумасшедшей идеей, и мой папка, кротко и принеся в жертву свои собственные мечты, стал целеустремленно помогать мне попасть в планерную школу. Он умудрился выйти на автора статьи в КР, созвониться с ним, выйти через него на руководство школы, и в самом конце зимы я оказался там – чужеродное тело в сложившемся организме.

В ЮПШ существовала некая схема допуска к полетам, предусматривавшая медкомиссию и экзамен. Эта схема, возможно, нормально работала для блатных детишек из спецшколы, но совсем не была рассчитана на пришельцев извне. Поэтому «медкомиссию» заменял некий дяденька, давший мне полистать «тетрадку дальтоника» (ту, где цифры составлены из разноцветных кружочков – прошедшие знают!) и предложивший прочитать таблицу Снеллена. Я, естественно, не собирался признаваться в проблемах со зрением, а потому уверенно пробубнил начальные «шэ… бэ…» и уверенно подглядел в дырку между пальцами все остальное.

Экзамен по теории был бы заковыристым для простого мальчика с улицы – но я уже успел перелопатить уйму литературы, мог отличить Лайтнинг от Ишачка на ощупь и вообще четко понимал, чем тяговая проводка управления отличается от тросовой! Так что выдал удивленным экзаменаторам на все бабки, споткнувшись лишь в практическом  вопросе о парировании бокового ветра. Увы, храбрый дядька Водопьянов не рассказывал о таких подробностях в своих мемуарах – так что моя первая догадка оказалась неверной. Так что сдал на четыре, с указанием «побольше учиться». Спасибо за совет! Но главное – допуск был получен, летная книжка заведена. Хотел бы я сейчас посмотреть на нее…

Впрочем, эмоции в сторону. Мне немедленно захотелось посидеть в кабине, и я немедленно получил отказ – не положено. Патамушта. Ну что делать… стал сидеть вне зорких глаз начальства. А поскольку просто так сидеть в кабине было глупо, предложил нескольким коллегам-нарушителям отвязать планер и воткнуть его единственным колесом шасси в старую покрышку – развернув носом в поток. Получилось здорово! Апрельский ветер был довольно сильным и порывистым, планер реагировал на движения рулей четко, балансировать на одном колесе было очень весело и познавательно.

Естественно, кто-то из блатных детишек стуканул за спиной, что чужак чего-то там не то вытворяет – так что пришел большой дядя и всех разогнал. Вместо этого нас отправили заниматься общественно-полезными делами, типа уборки территории… ну или просто по домам – погода, мол, нелетная. Поскольку научиться чему-либо у таких мастеров дидактики, как наши инструктора, было действительно невозможно без особого распоряжения, я потопал домой. «Нелетная погода» продолжалась до мая – в процессе некоторые из старших регулярно подлетывали с лыжного шасси, но чайников к этому не допускали.

В мае, наконец, пришла и наша пора. Как положено фанату, я первым приходил на аэродром – часов в семь утра, в выходные. Обходил по большой дуге сторожевых собак, садился на скамеечку и терпеливо ждал, глядя на планеры. Появившийся «начальник» сержантским рыком отправлял нас разматывать трос лебедки, одновременно блатные детишки гурьбой записывались в очередь на полеты. Стеснительные задохлики, типа меня, неизменно оказывались последними в списке. Очередь до нас просто не доходила, что заставляло излечиваться от застенчивости и вступать в прямой конфликт со «старожилами», попадая в список где-то посередине.

Летать новичкам не давали – вместо этого планер волокли лебедкой по ухабам со скоростью ниже сваливания. Чайник мучительно пытался удержать равновесие, вдавливая нос в землю и одновременно парируя боковик (ветер всегда менялся с момента прокладки тросов). Мне удалось накатать примерно семь таких «пробежек», с постоянно ухудшающимся качеством балансирования, и заслужить репутацию бесперспективного, неприятного чужака.

Где-то в конце мая оператор лебедки, почему-то называемый «хронометражистом», чуть перебрал со скоростью. Я, порадовавшись, приподнял носовую лыжу от земли. Планер побежал ровно и устойчиво. Мотор лебедки вдруг взревел еще громче, и я взмыл. После чего оператор сбросил газ. Трос отцепился, и планер оказался в очаровательной ситуации «потеря тяги на взлете».

Сколько людей перебилось в такой ситуации, никто не считал – но много, очень много. Занятый собственными ощущениями, я об этом совсем не думал… Ход событий и мои реакции были примерно такими:

  1. Блин ну как его удержишь, надо хоть нос приподнять!
  2. Ага, перестало трясти, классно…
  3. Смотри-ка, воздух какой тугой, да я похоже лечу?
  4. Взгляд вниз и в сторону – точно лечу.
  5. А тяги больше нет, скорость падает, надо нос вниз.
  6. Так, а земля-то уже вот она, пора нос обратно вверх.
  7. Бум! Хррр-кткткткткткт-шшшшшш…

БРО-11М был хорошим планером. Крепким. Конкретно та моя «Брошка» – покрашенная серебрянкой, с облезлыми синими «04» на капоте и потрескавшимися, морщинистыми крыльями, использовалась для статических испытаний – до полного разрушения. После чего была восстановлена и предназначена только для пробежек, летать ей было нельзя.

Мой неаккуратный плюх вышиб левый подшипник колеса, больше никаких повреждений не было. Жирный мальчик в кожаной летной куртке с папиного плеча подошел и важно сообщил мне: «Ничего, летать будешь…» Хронометражист извинился, и спросил не испугался ли я. Нет, не испугался. Мне было жалко планер, но вообще-то я был счастлив. Пусть на два метра, пусть на черепашьей скорости, но я поднялся в небо – и вернулся оттуда. Сам, без посторонней помощи, обучения и инструкторов. Через глупые препятствия, в возрасте 15 лет.