Online Cash Advance Online Cash Advance

Jul 31 2011

Афицеры, расияни!

Прочитал тут намедни душераздирающую историйку: Коррумпированное руководство некой военной части не дало ведомственное жилье офицеру-очереднику, а дало эту же самую квартиру какому-то постороннему чучмеку-магомедовичу. И когда офицер посмел что-то такое протестовать, черножопые земляки чучмека-магомедовича сожгли ему машину и вообще пообещали замочить в сортире. В ответ на что наш герой-офицер пошел слезно жаловаться и бить поклоны батюшке президенту, нижайше моля о справедливости и сокрушаясь о безопасности своей семьи.

И вот что я хотел бы по этому поводу сказать.

Когда горбачев разрывал на куски нашу страну, а ельцын топил ее в крови, афицеры-расияни, славные защитники нашей коммунистической родины, присягавшие ей, клявшиеся до последнего вздоха защищать нашу страну и ее население от любых супостатов, благополучно и массово предали эту торжественную присягу. Предпочли отсидеться в своих военных городках, привычно разворовывая казенное имущество, бухая и лениво поругивая начальство, и совершенно насрав на всякие там клятвы. Расползлись по суверенным государствам, сменив цвет лампасов и форму нашивок в надежде на еще более жирную халяву. Освоили мелкую коммерцию в виде распродажи военного имущества потенциальным противникам. Забили потный болт на звериный беспредел во вверенных им частях.

Наши славные защитнички, на которых страна тратила деньги и силы без счета, которым поголовно отдавала на двухлетнюю отсидку своих сыновей, закаляя их в лучшем тюремном стиле «крепкого мужского коллектива», попросту сдулись и слили страну-кормилицу, втайне надеясь что-нибудь урвать втихаря, пока суд да дело. Но, поскольку разворовыванием страны вполне профессионально занимались комсомольцы-добровольцы — гораздо более шустрые и жесткие, чем ленивые прапорщики — наших зеленопузых бедняжек подвинули у корыта. Разве что увешанные золочеными цацками лампасоносные герои неведомых сражений смогли что-то такое получить на карман, в благодарность за благодушное созерцание процесса уничтожения военной промышленности, военных объектов, государства и армии в целом.

А вот масса ленивого кадрового быдла, известного по любимой ими песенке газманова «афицеры, расияни», оказалась не у дел — в разрушенных военных городках, с закончившейся халявой. Их даже в охранники брали неохотно, потому что бестолочь никчемная — а уж когда дело доходило до драки, наши чудо-богатыри являли миру такие шедевры военного мастерства, как новогодний штурм Грозного, или расстрел зевак по московским подворотням в 93 году. Их мучительные потуги укоротить ужжжжасных муслимских боевиков были особенно впечатляющи на фоне победного марша американских джедаев по муслимским же нефтяным пустыням. Позорище.

Все девяностые годы «наследники боевой славы» взявшей Берлин Красной Армии являли подзащитному народу пример омерзительной трусости, глупости, раздолбайства, бездарности и разложения. При этом умудрялись — по крайней мере среди своих — тщить себя фантазиями о собственной крутизне. Мало за что единому с армией народу было так стыдно, как за нее. И надежды на ржавые ракеты советского времени остались последним, что хоть как-то обеспечивало «свободу» русских уголовников в разворовывании последних остатков бывшего государства. Впрочем, светозарные джедаи не постеснялись наставить ракеты демократической ПРО от Аляски до Польши — просто чтобы местечковая гопота знала свое место, пока серьезные ребята решают судьбы мира.

Но ладно там мир. Сколько десятков миллионов трупов оставили свою кровь на руках расиянских бандитов, от горбачева с ельциным до путина с медведевым, не говоря о прочих, рангом пониже? Дорогим «защитникам отечества» не хочется на досуге посчитать — под водочку с газмановым, и слезки по георгиевской ленточке? Офицерская совесть не чешется? И кондопоги с саграми не звучат, как намеки на что-то потенциально интересное для опоры и надежи расиянского народа?

А зря.

Вот, например, латиноамериканские военные не стеснялись, когда надо было сшибить с золотого трона очередного бодрячка-президента, пытавшегося уничтожить их страну. Бомбили и расстреливали «народных избранников» и их любителей только в путь, но чтобы их крохотные, несчастные страны хоть в какой-то степени сохраняли направление движения. Да, независимость там фиктивная, и истории никакой, и государства игрушечные, но на каждого Альенде находился свой Пиночет — и система сохраняла хотя бы статус кво. В расиянии же даже Пиночета не нашлось — и система безвольно рухнула ниже плинтуса.

Так вот мне интересно — ну ладно я, технарь-ботаник, со своими самолетиками, ни черта не стою в рукопашном бою. Но эти-то здоровые лбы в краповых беретах, вопящие «служу отечеству и спецназу», неужто ни разу не сообразили, что надо бы действительно послужить, а не только кричать? Хотя бы когда чучмеки-магомедовичи их пиздят с размаху по яйцам и плюют им в морду в их же собственных городах, под одобрительное покачивание головой карликового дебилушки-царя с айфоном? Нет желания подняться в свой последний и решительный бой, увлекая за собой жаждущий воскрешения народ?

Похоже что нет, а жаль. И было бы не так обидно об этом думать, если бы не стояли перед глазами черно-белые фотографии дедов-фронтовиков. Вроде бы тот же народ, те же люди — а выглядят, как инопланетяне по сравнению с нынешним бело-сине-красным говном. И гитлеру шейку своротили, и страну подняли до самого космоса. А нынешние только и могут, что слезливые челобитные писать, да в тюрьмы садиться за «военные преступления». И не стесняются ходить по улицам городов, контролируемых теми самыми боевиками, которых они типа «победили».


Jul 25 2011

Маленький жёлтый самолетик

Кто хоть раз пробовал что-то сделать на заказ, знает — это сложно. И чем больше требований к изделию, тем сложнее. Даже собачью будку или забор если строить как следует — придется и отмерять, и рассчитывать, да потом еще по месту подгонять. А вот ежели к примеру надо построить не забор, а самолет? Сил человеческих может не хватить, завод нужен. С инженерами, рабочими, столовками и проходной.

До неприличния многое нужно учесть и заложить в конструкцию даже специализированной машины, заточенной под одну лишь задачу. Надо груз тащить потяжелее? Поставим мотор побольше! Бензина много жрет? Баки воткнуть пообъемистей. Слишком много топлива, для бомб места не осталось? Ну ё-моё, значит надо весь самолет больше размером делать… Только договорились — выясняется, что завод не может конструкции такого размера строить, качество ниже плинтуса.

Так и выкручиваются бедолаги-инженеры, только и пытаются совместить несовместимое и угодить множеству сложных требований. Аж жалко их. А как быть, если конструкторы — вовсе даже не инженеры, а вообще самоучки? И самолет им надо построить не под одну задачу, а многоцелевой? Чтобы всем угодил, да еще и производился массово, и при этом стоил копейки? Задачка из серии выигрыша в лотерею — нарочно так не сделаешь, как ни старайся.

Всю историю авиации потенциальные инвесторы старались выцепить из многобразия конструкций единственно верную, вложить в ее развитие силы, время и деньги, чтобы получить на выходе самолетик, выпускающийся десятками тысяч в течении многих лет. А получилось буквально у двоих. Билла Пайпера и Клайда Цессны. Причем если Цессна имел хоть какое-то отношение к авиации, и вообще его самолеты строил племянник, да и то воровал идеи — то Пайпер вообще вошел в историю авиации с черного хода. Но, правда, сделал это так, что имя его стало нарицательным.

А началось все с того, что на заре популярной авиации, чуть позже Первой Мировой войны — когда люди поняли, что воздушные тарахтелки ого-го на что годятся — в Америку приехали два брата англичанина из Ноттингема, Кларенс и Гордон Тейлоры. Оба конструктора-самоучки, оба фанаты полетать на самодельно построенных самолетах, со своими умными идеями насчет того, как и что нужно строить, и даже с прототипом чудного воздушного судна — страшного, как черт, и так же паршиво летавшего.

Один из братьев вскоре убрался насмерть, облетывая синекрылого уродца. Оставшийся в живых Кларенс случайным образом попал в городишко Брэдфорд, в Пенсильвании, и начал там собирать деньги на постройку нового чудо-аэроплана. Дешевого, как грязь, и всенародно любимого. Уж если мечтаешь, чего стесняться — мечтай по-крупному! И парню свезло.

В городишке проживал Билл Пайпер — сынуля богатого папаши, тихоня и жмот, успевший покрутиться во всяких «бизнесах» и повернувший нос в сторону авиации. Билли не стеснялся стричь травку перед домом, вместо того чтобы нанять соседского мальчишку за копейку, и в магазин ходил пешком, спиной к движению — чтобы его не вздумали подвезти. А в свободное время рулил несколькими папочкиными нефтяными скважинами. Спокойный такой дядька, без претензий.

Билл проникся Кларенсовыми идеями о «народном самолете» и дал денег. Казалось бы, Штаты свалились головой вниз в дикий кризис, восемь миллионов человек сдохло с голоду — откуда там покупатели на крутые частные аэропланы? Собственно, и на не частные-то особенно покупателей не было. Но хилые силенки коматозного рынка пытались выжимать все, кто мог.

Дядя американской авиации Гленн Кёртис выпустил странный кукурузник Джуниор с трехцилиндровым двигателем, в надежде продать хоть что-то летающее, хоть кому-то, кроме военных. Даже сенатор Тафт из Огайо, подкопив бабла за время своего правления, решил вложиться в самолетостроение — и Жан Роше построил для него двухцилиндровую «летающую ванну», ставшую впоследствии знаменитой Аэронкой. То были еще удачные проекты, а сколько попыток так и высохло вместе с гроздьями гнева в те жутковатые для будущей супердержавы годы…

И вот в такой атмосфере чудаковатый сынуля нефтяного папаши нанимает найденного практически под забором самолетостроителя-самоучку для создания летательного аппарата, который по стоимости должен конкурировать с Аэронкой и Джуниором, но при этом поражать воображение хорошими летными характеристиками, неслыханным в своем классе комфортом, и элегантным внешним видом. Вдобавок быть железобетонно прочным и простым, как табуретка. На первый взгляд, дурь несусветная — но при всей наивности подхода оказалось, что Билли действительно знал, что делает.

Первая версия самолетика получилась у Кларенса Тейлора похожей на Чамми — его первый разбившийся аэроплан. Самоучке, похоже, было просто трудно думать по-другому. Пересадил пилота и пассажира одного за другим, поставил шасси попроще, свел все внутри машины до полного примитивизма — мотор управлялся с помощью металлического штыря, которым пилот шуровал вперед-назад, зажимая струбцинкой, чтобы тот не сползал. Проще некуда. Еще и мотор поставили такой, что стоил три копейки — но, к сожалению, самолет с этим мотором мог только приподниматься над полосой и беспомощно плюхаться обратно.

Скрепя сердце, поставили на машину новый мотор — не за три, а за пять копеек! И самолетик вдруг полетел. И неплохо полетел, даже удачно. А стоил при этом в три раза дешевле предшественника. И даже выглядел посовременнее… Мотор назывался Браунбах Тайгер Киттен. Ради прикола, бухгалтер компании Гилберт Хэндрел предложил назвать самолет «Каб». Типа, детеныш тигра. Шутка с тиграми не очень вышла, а вот название прижилось.

Только внешний вид самолетика оказался камнем преткновения. Билл Пайпер считал, что аэроплан должен быть если не красивым, то хотя бы симпатичным. Привлекать людей безобидностью, в эпоху когда полеты были экстремальным спортом богачей. Радовать низкой ценой, когда людям жрать было нечего. И эта вот убогая меркантильность претила гению инженера-самоделкина! Он-то мечтал о том, что начав с ерунды, будет клепать мега-аэропланы, стремительные и могучие — а тут ему парили, что надо думать об удобстве пилота, прислушиваться к мнению покупателей.

А тут еще с некоторых пор на территории завода стал ошиваться очередной кустарь-самородок, по имени Уолтер Кори Жёмоно. Он напрашивался на работу инженером, заявив, что закончил соответствующий факультет Университета Рутгерса. Пикантность ситуации заключалась в том, что инженерного факультета в том университете отродясь не было. Но мальчик был молод — всего 19 лет — и в тот момент, когда компании пришлось особенно туго, согласился работать забесплатно.

О чем болтали в приватной обстановки прожженный тихоня Пайпер и шустрый мальчик Жёмоно, истории неизвестно, но в один прекрасный день Кларенс Тейлор, фанатично работавший над доводкой ранних серийный Кабов, свалился больным. За время его отсутствия шустрый мальчик Жёмоно успел существенно поработать над чертежами — угловатые крылья и хвост стали симпатично округлыми, гробовидный фюзеляж приятно вытянулся, оставив место вытянутым окошкам. Самолетик словно подобрел, стал похож на игрушку, и как верх оскорбления — под хвостом его, вместо допотопного «костыля», появилось аккуратное колесико. Теперь машину стало можно эксплуатировать не только с травяных полянок, но и с нормальной аэродромной бетонки.

Вернувшийся на фирму Тейлор увидел выкаченный напоказ прототип, покрашеный в веселенький желтый цвет, с плюшевым мишкой на хвосте, и… в общем, уволил бодрого мальчика на хрен. После чего отправился качать права к Пайперу. Билл внимательно выслушал бывшего партнера, и дал ему аккуратного пинка под зад, выкупив его активы — а мальчишку вернул на завод. Тейлор покинул свое детище, получив взамен 250 долларов в месяц (по нынешним временам нужно добавить два нолика) в течение трех лет, и оплату медицинской страховки до конца жизни. За что, как положено в кино, поклялся отомстить.

Мстя была страшна. Тейлор засел в своем гараже, и все чертил, чертил… Пайпер построил и благополучно продал первые полторы тысячи Кабов, а он все чертил. Билл устроил небольшую, но активно работающую сеть аэроклубов, где люди покупали Кабы и тут же учились летать на них за доллар в час (включая услуги инструктора), а Кларенс корпел над самым выгодным профилем крыла. Завод Пайпера сгорел от нечаянного пожара, и он переехал в Лок Хевен, на аэродром одного из своих аэроклубов, и отстроился заново, удвоив производство — а Тейлор все продолжал корпеть над «убийцей Каба»…

И тут грянула мировая война. Лучший подарок американской экономике, решение всех проблем. Работа каждому, бабла немеряно, военные заказы — хоть жопой жуй! Президент Рузвельт проникся идеей, что 65 тысяч молодых немцев обладают лицензией пилота, а в штатах всех летчиков скопом — 23 тысячи, и организовал массовые авиационные курсы в масштабе страны. Городишко Лок Хевен, в котором все желающие летали на собственныз Кабах, оказался моделью летного обучения, а Каб был выбран как стандарт национальной программы подготовки пилотов.

Про самолетик Кертиса забыл даже он сам, озаботившись поставками истребителей в ВВС всего мира. Маленькая Аэронка трогательно мужала, стараясь делать все как Каб, но только лучше — и за те же деньги. Но когда Каб стал стандартной «летающей партой», массовый рынок легких учебных самолетов оказался попросту недосягаем для остальных. И вот тут-то Тейлор сказал веское слово! Он наконец выпустил свой, старательно вылизанный, убийцу Каба. Все, буквально все в этой машине было лучше, правильнее, тоньше, изящнее, умнее и талантливее, чем в проклятом детище-конкуренте. На том же количестве лошадиных сил Тейлоркрафт летал быстрее и дальше. Он даже выглядел солиднее — со штурвалом вместо ручки, и посадкой пилота и пассажира бок о бок…

Однако публика не заметила рождения чуда. Желтенький симпатяга Каб выпускался уже не тысячами, а десятками тысяч. Его военные версии тарахтели пропеллерами над Европой и в Японии, доставляя ящики с патронами и увозя раненых, корректируя огонь артиллерии и таская очень секретные документы. Они взлетали с площадок в джунглях, разгоняясь по кругу, как кордовые авиамодельки, прицепленные к столбику посередине — и «приземлялись», зацепившись крюком за трос, натянутый меж двух кораблей. Каб был везде, и даже провел последний для американцев воздушный бой над Европой, когда пилот-наблюдатель воздушной тарахтелки обстрелял из автомата немецкий «кукурузник» Шторх, заставив обосравшихся нациков сесть и сдаться.

С подачи генерала Свифта англоязычные военные назвали не только Каб, но и вообще все легкие самолетики, участвовавшие в боевых действиях, «кузнечиками». Потому что они маленькие, зеленые, и при посадке смешно прыгают по кочкам. А после войны традиция развернулась в обратную сторону — тряпочных ветеранов перекрасили в желтый цвет и раздавали населению по сотне долларов за штуку. Они были везде, и теперь уже все легкие самолеты стали называть Кабами. По иронии судьбы, включая те самые Тейлоркрафты…

Впрочем, Тейлор этого уже не видел. Его последней попыткой конкурировать с Пайпером была планер-бомба LBT. Случилось так, что американская корпорация RCA, помимо радиоприемников и пластинок, выпустила телевизионную систему наведения для планирующих бомб. Производители маленьких самолетов с радостью взялись за выпуск этих штуковин, пока крупные компании делили серьезные оборонные заказы. Однако Тейлор не справился и здесь. Пока он нудно пыхтел над доводкой, вникая в каждую мелочь и стараясь превзойти всех в качестве, Пайпер благополучно выиграл сравнительные тесты и запустил свою бомбу в производство.

Вот тут наш инженер не выдержал — уехал обратно в Англию. И присобачил там к своему Тейлоркрафту английский мотор — в полтора раза мощнее американского. И получилась у него все-таки дорогая его сердцу уродина, которая летала более-менее неплохо, но отличалась крайне тесной кабиной и способностью до неприличия долго плыть над полосой, когда это было вовсе не надо. После еще десятка лет доводок и модификаций, Тейлор даже смог продать последнюю версию своего детища английским военным… да только буквально через пару лет они купили у американцев еще более уродливую тарахтящую штуковину под названием «геликоптер», массово выпускавшуюся в Америке каким-то русским хохлом с польской фамилией.

С тем наш герой и ушел в историю — а вот мальчишка Жёмоно так и продолжил себе работать у Билли Пайпера до самой пенсии. И сам Билл тоже не терялся — даром что на маленьком Кабе летали все, кому не лень, а президент Айзенхауэр так даже получил на нем свое пилотское свидетельство. Сам старик Билл, в возрасте 60 лет, тоже впервые самостоятельно поднялся в воздух на маленьком желтом самолетике, построенным фанатами и любителями, вопреки экономическим кризисам, сложностям человеческого характера и прочим «не может быть».

Всего в разных странах мира, от Канады до Аргентины и от Франции до Китая было построено по меньшей мере тридцать с лишним тысяч Кабов. Лишь чуть поменьше, чем советских «кукурузников» По-2. Но в отличие от последних, Каб жив и здравствует по сей день, в виде десятка модификаций — причем количество готовых к вылету машин только увеличивается день ото дня, потому что люди вытаскивают из ангаров и любовно восстанавливают неуклюжие и симпатичные желтенькие самолетики. И летают на них, по-прежнему, за очень недорого. Вот только купить восстановленный Каб за исходные полторы тысячи долларов уже не получится — даже сильно потрепанные версии сегодня стоят минимум в двадцать раз дороже.

Piper Cub

Piper Cub


Jul 9 2011

Las Mas Iguales…

Me parece a mi o realmente es tan gracioso?

Las Mas Iguales...

Las Mas Iguales...